День бумеранга - Кристофер Бакли

– Но подразумевали. Вы сказали, что это окончательно решит проблему.

– Мистер Пейн, – вмешалась Касс, ни за что не желавшая называть его «преподобием». – Почему вы сравниваете мистера Фаркера с Адольфом Гитлером?

– Я всего-навсего стараюсь объяснить, в какую бездну нравственной деградации вы, мисс Девайн, хотите нас бросить.

– Здесь у нас не Ванзейская конференция,[80]мистер Пейн. Речь здесь не идет об истреблении шести миллионов евреев, цыган, гомосексуалистов, католических священников и душевнобольных. Речь идет о добровольной программе, посредством которой американцы, столкнувшись с вопиющей безответственностью федерального правительства, могут ради собственных детей избрать альтруистический, благородный выход.

– Ваше собственное благородство, мисс Девайн, просто изумляет.

– Уважаемый председатель, разрешите задать вопрос мистеру Фаркеру.

– Пожалуйста.

– Мистер Фаркер, – сказала Касс. – Правда ли, что семья вашей жены эмигрировала из Польши в тридцатые годы?

– Правда.

– И почему это произошло?

– Будучи евреями, они бежали от нацистских преследований.

– Им удалось спастись?

– Живым выбрался только мой тесть.

– Благодарю вас, мистер Фаркер, – сказала Касс. – Простите, что заставила вас про это вспомнить. Я возмещу мистеру Пейну потраченное время.

Это был хороший момент для «восхожденцев». В последующие дни на лице у Гидеона Пейна виднелись красные пятна. Причиной, по общему мнению, послужило кровоизлияние. Но одно событие помешало Касс праздновать победу.

Полиция штата Огайо арестовала двадцатидевятилетнего Артура Кламма – малорослого, толстенького, пухлолицего сотрудника платного интерната для престарелых «Братская помощь» – и обвинила в том, что за полгода он отправил на тот свет тридцать шесть подопечных. Самозваный ангел-мститель не удостоился бы такого внимания прессы, не будь стены его неубранной квартиры оклеены фотографиями и интервью Кассандры Девайн. Изучение его компьютера показало, что кэш его сетевого поисковика битком набит страницами из блога КАССАНДРА и связанных с ним сайтов.

Во время допроса в полиции Кламм не проявил никакого раскаяния в содеянном и, по словам проводившего допрос сержанта, многократно и без смущения называл свои жертвы «сморчками» и «ресурсопожирателями».

Узнав о произошедшем, Гидеон Пейн возвел глаза к небу и произнес вслух:

– Воистину справедлив Ты и щедр, о Господи.

Терри Таккер отреагировал иначе: с губ слетело короткое грубое словцо.

Касс, хотя ее реакция была более благопристойной, тоже, мягко говоря, не обрадовалась.

Они с Терри дозвонились до Ранди по мобильному. Он ехал в Хайаннис на мероприятие по сбору средств.

– Ах ты, черт, – сказал Ранди. – И как мы теперь будем выглядеть?

– Мы не для того вам позвонили, – заметил Терри, – чтобы сообщить о пиаровском триумфе.

– Постарайтесь изолировать меня, – сказал Ранди.

– Узнаю молодца, – пробормотала Касс. – Первым прыгает в спасательную шлюпку.

– Что? – спросил Ранди.

– Это я к Терри обратилась. Похвалила твою нравственную отвагу.

– Этот мерзавец Кламм как-нибудь с тобой связан?

– А как же. Мы с ним не один год занимались сексом по телефону.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

– Конечно, мы никак не связаны, кретин.

– Тогда с какой стати он превратил свою квартиру в храм, посвященный тебе?

– Ранди, – сказал Терри. – Джон Хинкли стрелял в Рональда Рейгана, чтобы произвести впечатление на Джоди Фостер. Но актриса, судя по всему, осталась к нему равнодушна.

После довольно долгой паузы Ранди спросил:

– Это и будет наша линия?

– Нет, – ответил Терри. – Нам нужно выдумать что-нибудь получше. Мы будем держать вас в курсе. Удачи в сборе средств.

Терри нажал отбой и обратился к Касс:

– И этого человека мы хотим сделать реальным кандидатом в президенты?

– Вождь есть вождь, – отозвалась Касс. – Он вселяет в тебя желание заслонить его своим телом.

– Ладно, бог с ним. Наша забота – пиар.