Звезда в оранжевом комбинезоне - Катрин Панколь

Иногда до него доносились слухи, которые ему очень не нравились. Он затыкал уши. Он больше не хотел быть игрушкой. Слишком много страдал.

Когда Стелла сегодня вечером зашла к нему, она пробудила старые воспоминания. Разбередила старую рану.

Нужно, чтобы он помог спасти Леони.

Нужно, чтобы он помог Леони открыто, при свете дня.

Именно это он сказал Дюре тогда в больнице: «Хватит уже, нельзя больше закрывать на это глаза, ты видел, в каком она была состоянии, когда ее привезла “Скорая помощь”? В следующий раз он ее убьет. И не пытайся пропихнуть мне прежний аргумент, что это их внутрисемейная история, нечего совать нос в чужие дела. Не хочу больше слышать этих слов. Они мне противны. Что у тебя за душой такое, что ты так его боишься?»

Дюре отвел глаза.

Эдмон продолжал:

– И секрет твой я тоже знать не хочу, мне неинтересно. Я просто хочу попросить тебя пораскинуть мозгами и задать себе один вопрос: «Стоит ли твоя тайна того, чтобы ради нее пожертвовать жизнью этой женщины?»

Дюре ничего не ответил.

– Ты же врач? Ты вообще слыхал про клятву Гиппократа? – настаивал Эдмон.

– Дай мне подумать, все не так просто…

– Даю тебе двадцать четыре часа на борьбу с твоей совестью, потому что тебе нужно будет отчитываться главным образом перед нею. До конца твоих дней причем!

Эдмон повернулся на каблуках и вышел.

Он шагал по коридору и чувствовал, как взгляд Дюре сверлит ему спину.

Ему было все равно. Слишком долго он был трусом, надоело.

* * *

– Ну что ты там засел, Эдмон, иди уже ложись спать! – закричала Соланж Куртуа из коридора.

– У меня на проводе Нью-Дели. Оставь меня в покое.

– Никого у тебя нет на проводе. Ты все в свои эти старые колесики играешь!

Эдмон ничего не ответил.

Он услышал шаги жены на лестнице: она спустилась на несколько ступенек, остановилась в нерешительности, потом пошла наверх.

– Только не нужно тогда завтра вечером жаловаться, что ты устал и не выспался! Мы идем ужинать к Дюре…

– Оставь меня в покое! – рявкнул он из-за двери кабинета.

– Как знаешь! – сказала она и отправилась в спальню. Села на край кровати. Проворчала: «В конце концов, это же он устанет, а не я! Лишь бы нормально выглядел там, у Дюре…»

Она сняла халат, застегнула свою теплую ночную рубашку и легла на правый край кровати. Это была ее сторона. Она почувствовала легкую отрыжку от ромовой бабы. Завтра вечером она не станет есть десерт. Ее изрядно пучило. И не забыть принести им бутылочку хорошего вина. Дюре в Сен-Шалане считаются влиятельными людьми.

«А кого они еще пригласили? – задумалась она, разминая в пальцах беруши. – Нужно, чтобы я спросила у Маризы Дюре, какое мне лучше выбрать платье». Она вставила в уши беруши, покрутила, чтобы было поудобнее, приплюснула пальцем. На минуту расслабилась, потом составила в уме список дел, которые нужно будет сделать завтра, натянула одеяло и уснула.

Было уже за полночь. Адриан и Стелла лежали рядом, она положила голову на его грудь, он положил свою мощную руку ей на бедро. Мужчина и женщина составили одно целое, как две детали пазла. Наполненные непередаваемым счастьем, они оба были не такие уж мастера красиво выражать свои мысли. Открывали рот, чтобы заговорить, и тут же закрывали, не в силах вымолвить ни слова.

Окно было раскрыто настежь, так, чтобы при первом же подозрительном шорохе Адриан мог впрыгнуть в джинсы и сапоги, спуститься в подвал, войти в подземный ход, исчезнуть в недрах земли. Не пойман – не вор! «Ты не достанешь меня, Рэй Валенти!» Они не боялись. Они просто принимали необходимые меры предосторожности.

И слушали звуки ночи.

Старались вычленить каждый звук. Адриан произнес со своим легким акцентом: «Ночь – это мое царство». Стелла улыбнулась, она-то на самом деле знала ночь еще лучше, чем он.

Они слушали шелест ветвей, крик совы, голос филина в ответ, гоготание гусей, которых тревожит любая мелочь.

– Какие у тебя привратники! – сказал Адриан. – Ты с ними можешь чувствовать себя в безопасности.

– А вот это кто, ты знаешь?

Адриан прислушался и покачал головой.

– Это попискивают землеройки… – сказала Стелла.

– Не люблю их. Они так и шмыгают у нас в подземном ходе.

Ежик-гурман, причем постоянно один и тот же, пришел, чтобы покопаться в собачьих мисках. Слышно было, как он тыкается мордочкой в металлические стенки и стаскивает миски на землю.

Адриан спросил:

– А это что за звук?

– Это ежик. Я забыла спрятать сегодня остатки собачьего корма, и он тут же воспользовался своим шансом!

Они засмеялись. Расплели узел тел, откатились друг от друга, улеглись свободно.

– В следующий раз, – сказал Адриан, – мы переночуем на дереве и возьмем с собой Тома.

Адриан построил большую платформу на том дереве, где она скрывалась в юности. В двадцати метрах над землей. Прочную, на надежных канатах. Они покачивались и вдыхали ароматы ночи. Том обнимал отца и мать за шею и пытался подражать крикам зверей и птиц. Адриан рассказывал ему, как скрыться от напавшего медведя: ты отступаешь и при этом машешь руками и непрерывно что-нибудь говоришь. Том смотрел на него с восхищением. Стелла улыбалась, счастливая, оба ее любимых мужчины были с ней.

Дикая курочка победно закричала.

У Стеллы загорелись глаза.

– Готово дело! Она снесла яйцо!

– Прямо посреди ночи?

– Эти курицы – вредные стервы. Достали меня! Прячут яйца, втихомолку высиживают, и вот я оказываюсь с дюжиной цыплят, которые пожирают мой салат и ломают загородки! Ты сам увидишь… Через тридцать секунд петух заорет, словно это он сам снес!

И закричал петух, ликующе и победоносно, он так драл горло, что всполошились и загоготали гуси, а голуби сорвались с места, взлетая в небо.

– Какой гвалт поднялся!

– Представляешь, как мы живем! Другие пары обсуждают вечеринки, друзей, а мы здесь слушаем голоса зверей и птиц, завывания ветра и шум деревьев.

– Да ты бы возненавидела эту социалистическую жизнь, если бы мы в нее вписались!

– Надо говорить «социальную», а не «социалистическую».

– Ну, так, значит, возненавидела бы социальную…

– Но я могла бы надевать красивые платья, и ты сходил бы с ума от ревности.

– Ну попробуй и вот увидишь, я даже бровью не поведу!

– А вот спорим! Все, не сходи с места и закрой глаза. Я сейчас вернусь. Обещаешь не жульничать?