Звезда в оранжевом комбинезоне - Катрин Панколь

Стелла подняла голову, горестный вопль понесся к небесам.

Жорж подбежал, забормотал: «Господи, быть не может! Да быть такого не может!» Он тяжело дышал, как рвущийся из клетки зверь.

Рядом с Медком под большим камнем лежала записка.

Она схватила ее, прочитала: «100 % Тюрке». Те же наглые, широкие, большие буквы. Она протянула записку Жоржу.

– Это не может быть Тюрке, – возразил тот. – Он уехал в Дижон на соревнования по игре в петанк.

– Тогда это Рэй. Или Жерсон. Или Лансенни.

– Тоже невозможно. Они все с невероятной помпой, чуть ли не под фанфары туда вместе отправились около восьми вечера. Хотели там переночевать, чтобы с утра выспаться и играть на свежую голову. Они были одеты в цвета Сен-Шалана, так как представляют команду города. Ну, а в это время Медок точно у нас был. Он попросился на улицу, когда началась вечерняя программа. Примерно в восемь тридцать пять. Я встал, выпустил его и снова сел перед теликом.

– Ты никогда не любил Медка. Он тебя нервировал, ты сам говорил. Ворчал, что он все ко мне липнет.

Жорж почесал щеку, тяжело и устало посмотрел на нее, но быстро опустил глаза.

– Ты нарочно выпустил его? – спросила она, пытаясь поймать его взгляд.

– Ну давай, давай, договаривай! Скажи еще, что я его убил!

Он почти кричал. От их враждебных, громких голосов ночь становилась еще темней, еще опасней.

Во дворе раздались чьи-то шаги – быстрые, легкие, торопливые.

Стелла повернула голову и увидела, что к ним бежит Том.

И у него в руках охотничье ружье Жоржа.

От автора

Это был ничем не примечательный июньский день 2010 года. Душный, влажный день.

Меня занесло в маленький городок Плезанс-дю-Жерс. Недалеко от Лурда.

Я сидела на террасе кафе. Было так жарко, что люди не решались выйти на улицу без уважительной причины.

Я заказала «Панаше» и развернула газету.

На террасу вошла пара. Мужчина был во вьетнамках, рубашке и коротких нейлоновых шортах. Заморыш с горделиво торчащей белокурой бородкой. Женщина – Брижит Бардо в роли Камиллы из «Презрения», темный паричок, большие черные очки.

Она была так хороша собой, что мне аж защекотали нос пузырики от «Панаше».

С ними были еще два мальчика, примерно восьми и десяти лет.

Они сели через несколько столиков от меня.

После долгого совещания они наконец сделали свой заказ.

Я одним глазом смотрела в газету, а другим наблюдала за интересным семейством.

Мужчина что-то тихо-тихо говорил женщине. Что-то злое, неприятное. Она не реагировала, смотрела в одну точку перед собой.

Она была беременна – вероятно, на пятом или на шестом месяце.

А потом…

Мужчина поднял руку и ударил ее. Ударил еще и еще раз.

Она ударилась головой о каменную колонну. Он стукнул ее опять.

Она не издала ни звука. Поправила очки и продолжила смотреть в одну точку.

Мальчики закричали: «Папа, а чем мама так провинилась, что ты бьешь ее?»

Заморыш ответил: «Если вы не понимаете, она-то все прекрасно понимает».

Тут появился официант, принес заказ. Они все взяли соломинки и принялись за напитки.

Через некоторое время женщина отправилась в туалет. Я вышла за ней. Мужчина догнал меня, притиснул к перегородке.

«Ты сейчас отвалишь, или я ее излупцую как следует», – сказал он.

А она посмотрела на меня.

Я никогда не забуду этот взгляд.

Она умоляла меня не вмешиваться.

Показала мне глазами, чтобы я уходила.

Я ушла.

И ничего больше не видела.

И так долгое время я жила, ничего не видя.

Пока наконец не решила начать писать эту книгу.

Писательство помогает увидеть то, что было напрочь забыто.

Едва я начала писать, как в ушах контрапунктом зазвучал голос Гортензии. Голос Гэри. Заговорили Жозефина, Ширли, Зоэ, Филипп, перебивая друг друга, торопясь рассказать мне, что у них нового случилось в жизни.

Они вторглись в историю Стеллы и Леони, Рэя, Адриана, Жоржа и Сюзон, Жюли и всех других персонажей, которые, как грибы после дождя, появлялись в моем рассказе.

Я писала этот роман, думая о той женщине на террасе кафе в Плезанс-дю-Жерс. И о всех других, с которыми я разговаривала, когда писала эту книгу. О женщинах, которых избивали, насиловали, над которыми издевались. Они нашли в себе смелость говорить со мной, и я всех их благодарю.

Спасибо и тем, кто был со мной в это время:

Надин, у которой я гостила на ферме, где были ослы, собаки, кошки, гуси, поросенок и попугай!

Глории, которая открыла мне ворота «Железки»;

Жерому, который консультировал меня в области медицины;

Мартине де Рабоди, которая помогала мне с музыкальными терминами;

Дидье Ролану, «солдату огня»;

Мишель Бенвенути из французского консульства в Эдинбурге.

Спасибо также:

Октавии Дирхаймер;

Шарлотте де Шанфлери;

Софи Монжермон;

Тьерри Пере;

Коко Шери;

Саре Маг;

Алену Касториано из Майами, Софи Легран из Англии;

Дом-Дом, Патрисии, Лило, Марианне, Мэгги, Жильберу, Кристофу.

Спасибо: Кьяре Фругони за книгу «Средние века перед глазами», Марджери Уильямс за «Плюшевого Кролика», Питеру Лайнхэму за «Дам из Саморы», Инес де ла Фрессанж за «Парижанку»;

Брюно Монсенжону и его книге «Мадемуазель» о Наде Буланже;

Жоржу Дюби и Мишель Перре за «Историю женщин на Западе», второй том исследования «Средние века».

Спасибо еще всем тем, чьи слова и действия вдохновили меня, обогатили деталями, теми самыми «божественными деталями»:

Джемме, Беатрисе А. и Беатрисе Б. Д., Мари-Луизе де Клермон-Тоннер, Жан-Жаку Пикару, Франку делла Валле, Элизе, Вилли Колдуну, Аурелии Райя, Карине Бизе, Мишелю, Гийеметте Фор, Давиду Ларусри, Анне-Сесиль Бодуен, Адели ван Рит, Филиппу Пети. Благодарность распространяется на все три тома книги!

Еще спасибо Шарлотте и Клеману, моим любимым деточкам!

Ромену. И конечно же, Жану-Мари. Спасибо, что вы были рядом!