Дикий барин - Джон Шемякин

Готовился к завтрашнему мероприятию обстоятельно. С утра вышел в подвластный мне поселочек, щекотал обреченных поросят, лазил по темным подвалам, сосчитывал оброчные кули, яростно тряс мешковиной перед воровскими рожами, подобрав шубу, носился по лестницам от бочек к вязанкам, хрустел мочеными яблоками, обтирая чувственный рот рукавом шелковой рубахи.

Переполошил гусей, которых грецкими орехами и неподвижностью довели до состояния ряда известных эстрадных певцов. Пытался щупать им печени – неудачно.

Потом обтирал у забора руки, а чуть погодя и волосы.

Потом скакал на лошади по поселковой площади, символизируя власть и изъятие недоимок.

Потом ел, шумно дыша, мясо, верченное на угольях под перцем, и пил кумыс из бухарской чаши. Ел виноград еще.

Спал после обеда, завернувшись в горский плед, в саду, в беседке у озерца. Засыпая, велел читать мне Фульгенциевы «Трактования о язычестве» и на толковании «женского вопрошающа сфинкса как раскаяния» уснул в безгрешии, калачиком.

Заказывал в городе мадеру и шампанское. Не удержался, одну шампанею вскрыл с превеликим грохотом и в пене брызг стоял победительно, вздымая бутыль над головой в винной лавочке.

Считаю, что скандал, который лавочные сидельцы подняли, был лишний. И так понабежало очень много любопытствующих, это еще до того момента, когда я расплачиваться начал и кошелек в штанах отстегивал, а потом в штанах же и сосчитывал подопревшую наличность.

То, о чем в этот момент многие подумали и стали фотографировать меня с ракурсов, я практикую, но не в этом разе. Однако фотоссесии обрадовался. Принимал соблазнительные позы, делал томный и бонтонный взор, распахивал свое перешитое из ризы манто на песце, слал поцелуи, смотрел исподлобья. Запрыгнул, играя широчайшими, на ручки к даме одной – она возглавляет у нас группу компаний «Континент», балует меня постоянно.

Дураков с камерами развелось – не представляю, как они жить-то могут в таком количестве на единицу площади.

Покупал также деликатесы для завтрашнего. Что могу сказать? Хорошо, что добычу осетров запретили! Теперь икру на дом приносят. Вешал деликатесы самостоятельно, с допуском человечности в этот бездушный механистический процесс.

Тут надо сказать, что я терпеть долгое время не мог метрическую систему. Все в ней меня смущало и отвращало. Сами подумайте. Вот мера длины – локоть, или пядь, или фут… Они же человека какого-никакого берут за основу, пальцы его, локти, ноги. Я бы дальше, конечно, пошел и ввел бы собственную единицу измерения в 26 см под названием «идеал», для обмеривания новых гоночных автомобилей в Москве или Махачкале (разница между городами исчезает, слава богу, аллаха иллахи).

В идеалах можно было бы еще много чего красивого измерять. Ноги в клубах, например. Или еще что.

А тут метры, килограммы… Бесчеловечная ересь, а не эталоны. При любезном моему сердцу феодализме как все было здорово устроено: у этих одни единицы измерения, у тех – другие, пока договорятся, чем и как вешать, уже караульные с башни орут, что герцог де Маликорн всех осадил. Тухлая корова из требюше на базарную площадь перед догорающим на колу еретиком по навесной траектории – шмяк! Люди по домам! Рынок пустой. Одной мятой в давке сливой можно было кормиться всю осаду.