Странное путешествие мистера Долдри - Марк Леви

— Я это делаю в каждом письме к нему, господин моралист, но, возможно, ты говоришь все это, чтобы я и дальше позволила ему платить тебе.

— Если после всех услуг, которые я вам оказал, вы хотите, чтобы я потерял работу, дело ваше.

— Ну вот, я же сказала: ты просто невыносим.

— А вы такая же упрямая, как моя тетя.

— Ладно, Джан, сегодняшних пререканий мне хватило на месяц вперед.

— Тогда пойдемте пить чай и помиримся.

И они отправились в кафе в конце тупика, где сидело еще много посетителей.

Джан заказал две рюмки ракии. Алиса предпочла бы обещанный ей чай, но он не стал слушать.

— Мистер Долдри не боялся выпить.

— По-твоему, напиваться — это признак храбрости?

— Я не знаю, никогда не думал об этом.

— А стоило бы. Когда человек пьян, он становится глупым и распущенным. А теперь, когда мы выпили ракии, ты расскажешь мне, почему вы с теткой поссорились.

Джан не решался ответить, но настойчивость Алисы сломила его последнее сопротивление.

— Это все из-за тех людей, с которыми я вас познакомил. Консул, господин Земирли, учитель, хоть я и клялся, что к встрече с учителем я непричастен, мы случайно прошли мимо его дома.

— А в чем она тебя упрекает?

— В том, что лезу куда меня не просят.

— А почему ей это не нравится?

— Она говорит, что, когда слишком много заботишься о других, можешь навлечь на них несчастье.

— Что ж, я завтра же поговорю с Мамой-джан и скажу, что ты принес мне только счастье.

— Вы не должны ей этого говорить, а то она узнает, что я вам все рассказал, и придет в ярость. Тем более что все это не совсем так. Если бы я не познакомил вас с господином Земирли, вы бы не огорчились, когда он умер. И если бы я не повел вас по той улице, вы бы не растерялись так перед тем учителем. Я вас такой еще никогда не видел.

— Ты бы определился уже! Либо это твои таланты гида привели нас к той школе, либо мы оказались там случайно и ты тут ни при чем.

— Скажем так, тут обе причины сразу. Случаю было угодно, чтобы тот старый дом сгорел и я повел вас другим путем. Так что тут мы со случаем заодно.

Алиса отодвинула пустую рюмку, и Джан тут же наполнил ее.

— Как это напоминает мне приятные вечера с мистером Долдри!

— Ты мог бы хоть на пять минут про него забыть?

— Нет, не думаю, — поразмыслив, ответил Джан.

— Как произошла эта ссора?

— На кухне.

— Я не спрашиваю, где она началась, а как?

— Не могу рассказать, я обещал Маме-джан.

— Ну, так я освобождаю тебя от твоего обещания. Одна женщина может освободить от обещания, данного другой женщине, если они хорошо ладят друг с другом и если это не принесет им вреда. Ты этого не знал?

— Вы это только что выдумали?

— Секунду назад.

— Так я и думал.

— Джан, расскажи, почему вы заговорили обо мне?

— Какая вам разница?

— Поставь себя на мое место. Представь, что ты застал нас с Долдри, когда мы из-за тебя ссорились. Разве ты бы не захотел знать почему?

— Нет, мне это не нужно. Скорее всего, мистер Долдри меня бы критиковал, вы бы меня защищали, а он бы вас упрекал за это. Видите, тут догадаться нетрудно.

— Ты просто сводишь меня с ума!

— А меня тетка сводит с ума из-за вас, так что мы квиты.

— Ладно, дашь на дашь: я не буду писать Долдри про твои деньги, а ты расскажешь, почему вы поссорились.

— Это шантаж, вы требуете, чтобы я предал Маму-джан.

— А я? Ведь, ничего не говоря Долдри, я предаю свою независимость. Видишь, мы снова квиты.

Джан поглядел на Алису и снова наполнил ее рюмку.

— Сначала выпейте, — сказал он, не спуская с нее глаз.

Алиса залпом осушила рюмку и со стуком поставила ее на стол.

— Говори!

— Кажется, я разыскал госпожу Йилмаз, — объявил Джан.

И, глядя на разинувшую рот Алису, добавил:

— Вашу няню… я знаю, где она живет.

— Как ты ее нашел?

— Джан все еще лучший гид в Стамбуле по обе стороны Босфора. Я целый месяц бродил по Ускюдару и расспрашивал чуть ли не каждого встречного. Я исходил все улочки и наконец нашел человека, который ее знал. Я вам говорил, Ускюдар — это место, где все друг друга знают. Или, скажем так, здесь каждый знает кого-то, кто кого-то знает… Ускюдар — маленькая деревня.

— Когда мы сможем с ней повидаться? — с волнением спросила Алиса.

— Когда придет подходящее время, и Мама-джан ничего не должна знать!

— Да какое ей дело! И почему она не хотела, чтобы ты мне об этом сказал?

— Потому что у моей тети на все свои соображения. Она считает, что прошлое должно оставаться в прошлом, нехорошо его ворошить. Она говорит, что если я приведу вас к госпоже Йилмаз, то наврежу вам.

— Но почему? — удивилась Алиса.

— Понятия не имею. Возможно, мы это узнаем, когда пойдем туда. А теперь обещайте терпеливо и молча ждать, когда я устрою эту встречу.

Алиса пообещала, и Джан вымолил разрешение проводить ее домой, пока он еще был в состоянии идти. А учитывая количество ракии, которое он употребил, произнося свое признание, в путь следовало отправляться немедленно.

* * *

На следующий вечер, вернувшись из Джихангира, Алиса быстро забежала к себе переодеться, чтобы к семи успеть на работу.

Жизнь в ресторане Мамы-джан, казалось, вошла в привычную колею. Муж-повар работал у плиты, оповещая криками, что блюдо готово, Мама-джан следила за залом из-за кассы, покидая ее, только чтобы поприветствовать постоянных клиентов, и взглядом указывала на столик, за который следовало усадить посетителей, в зависимости от того, насколько высоко она их ставила. Алиса принимала заказы, бегала между столиками и кухней, а мойщик посуды старался как мог.

В девять вечера, когда клиентов становилось очень много, Мама-джан со вздохом покидала свой пост, чтобы помочь остальным.

Мама-джан исподтишка наблюдала за Алисой, которая, в свою очередь, всячески старалась не выдать секрет, которым с ней поделился Джан.

Когда ушел последний посетитель, Мама-джан закрыла дверь на задвижку, отодвинула стул и уселась за стол, не спуская глаз с Алисы, которая, как обычно в конце работы, накрывала столы на завтра. Она снимала скатерть с соседнего стола, когда Мама-джан отняла у нее тряпку, которой она протирала стол, и взяла ее за руку.