Странное путешествие мистера Долдри - Марк Леви

— Приготовь-ка мятного чая, дружок, и возвращайся с двумя стаканами.

Алиса была рада немного передохнуть. Она отправилась в кухню и вскоре вернулась. Мама-джан велела помощнику закрыть окошко для передачи блюд. Алиса поставила поднос на стол и села рядом.

— Ты счастлива здесь? — спросила хозяйка, наливая ей чая.

— Да, — удивленная ее вопросом, ответила Алиса.

— Ты храбрая, — сказала Мама-джан, — совсем как я, в твои годы я не боялась работы. Странное дело выходит у тебя с моей семьей, тебе не кажется?

— Какое дело? — спросила Алиса.

— Днем племянник работает на тебя, а вечером ты работаешь на меня. Мы почти одна семья.

— Никогда об этом не думала.

— Знаешь, мой муж мало разговаривает, говорит, я ему рта не даю раскрыть и говорю за двоих, может, и так. Но он тебя очень ценит и уважает.

— Я очень тронута, я тоже всех вас люблю.

— А комната, которую я тебе сдаю, она тебе нравится?

— Мне нравится, что там тихо и вид прекрасный. Я там очень хорошо сплю.

— А Джан?

— Что?

— Ты не понимаешь, о чем я?

— Джан — прекрасный гид, действительно лучший в Стамбуле, а за те дни, что мы провели вместе, мы подружились.

— Нет, девочка, не дни, а недели и даже месяцы. Ты представляешь, сколько времени он проводит с тобой?

— Что вы пытаетесь мне сказать, Мама-джан?

— Я прошу тебя просто быть с ним осторожней. Любовь с первого взгляда бывает только в книжках. В настоящей жизни чувства рождаются постепенно, как строится дом, камень за камнем. Думаешь, я сразу влюбилась в своего муженька, как только его увидела? Но мы прожили вместе сорок лет, и я крепко люблю этого мужчину. Я научилась любить его за хорошее и мириться с плохим. А когда сержусь на него, как вчера, то сижу одна и думаю.

— И о чем же вы думаете? — с улыбкой спросила Алиса.

— Я представляю себе весы. На одну чашу кладу то, что мне в нем нравится, а на другую то, что меня раздражает. И когда смотрю на эти весы, то вижу, что они в равновесии, только чуть клонятся в хорошую сторону. Потому что мне повезло иметь мужа, на которого я могу рассчитывать. Джан гораздо умнее своего дяди, и, в отличие от него, он довольно красив.

— Мама-джан, у меня и в мыслях не было обольстить вашего племянника!

— Я это прекрасно знаю, но я тебе сейчас про него говорю. Ради тебя он готов весь Стамбул перерыть, а ты ничего не замечаешь!

— Мне жаль, Мама-джан, я не думала, что…

— И это я знаю: столько работаешь, что тебе и подумать некогда. Почему, по-твоему, я запретила тебе приходить сюда в воскресенье? Чтобы твоя голова раз в неделю отдохнула, а сердце нашло, ради кого ему биться. Но я вижу, что Джан тебе не нравится, и ты должна оставить его в покое. Теперь ты хорошо знаешь дорогу к своему мастеру в Джихангир. Погода стоит отличная, ходи туда одна.

— Я завтра же поговорю с ним.

— Нет нужды, просто скажи, что больше не нуждаешься в его услугах. Если он лучший гид в городе, он быстро найдет других клиентов.

Алиса заглянула в глаза Мамы-джан:

— Вы не хотите, чтобы я тут работала?

— Я этого не сказала, вот тоже выдумала! Я тебя очень люблю, и клиентам ты нравишься, и я рада видеть тебя каждый вечер. Если бы ты ушла, мне стало бы скучно. Работай, как раньше, живи в своей комнате, где вид красивый и где тебе спится хорошо. Езди днем в Джихангир — и все будет отлично.

— Я поняла, Мама-джан, я подумаю.

Алиса сняла фартук, сложила его и положила на стол.

— Почему вы вчера поссорились с мужем? — спросила она, направляясь к дверям ресторана.

— Потому что я такая же, как и ты, дружок, у меня характер кремень, и я задаю много вопросов. До завтра! Беги домой, я за тобой запру.

* * *

Джан поджидал Алису на лавочке. Когда она проходила мимо, он неожиданно подошел, так что девушка вздрогнула.

— Я не слышала, как ты подошел.

— Извините, не хотел вас пугать. У вас лицо странное. В ресторане по-прежнему напряженно?

— Да нет, все наладилось.

— У Мамы-джан гроза быстро проходит. Идемте, я вас провожу.

— Мне нужно с тобой поговорить, Джан.

— Мне тоже, идемте. У меня для вас новости, и лучше я расскажу их по дороге. Причина, по которой учитель больше не встречает госпожу Йилмаз, в том, что она уехала из Стамбула. Она вернулась в родной город, чтобы провести там остаток дней. Сейчас она живет в Измите, у меня есть ее адрес.

— Это далеко? Когда мы сможем с ней повидаться?

— Где-то сто километров, час езды на поезде. Туда можно плыть и морем, я пока ничего не устроил.

— И чего ты ждешь?

— Хочу быть уверен, что вы действительно хотите с ней встретиться.

— Конечно, хочу. Почему ты сомневаешься?

— Не знаю, может, моя тетя права, не надо ворошить прошлое. Если сегодня вы счастливы, то зачем это нужно? Лучше смотреть вперед и думать о будущем.

— Мне нечего бояться прошлого, и потом, каждый должен знать свою историю. Я все время думаю, почему родители скрыли от меня эту часть моей жизни? Ты бы на моем месте не захотел это узнать?

— А если у них были на то причины, если они хотели вас защитить?

— Защитить от чего?

— От плохих воспоминаний.

— Мне было пять лет, и я ничего не помню. А ведь нет ничего более тревожащего, чем неведение. Если бы мне была известна правда, какой бы она ни была, я хотя бы поняла, почему от меня все скрыли.

— Может, то возвращение на пароходе было ужасным и ваша мама благодарила небо, что вы ничего не помните. Может, это и есть причина ее молчания.

— Я тоже так думаю, Джан, но это всего лишь предположение. И сказать по правде, я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал мне о них, пусть даже всякие пустяки. Как мама одевалась и что говорила мне по утрам перед тем, как проводить меня в школу, какой была наша жизнь в квартале Румели, что мы делали по воскресеньям… Так я хотя бы ненадолго вновь соединилась с ними, хотя бы на время разговора. Так трудно расстаться с кем-то, если даже не смог попрощаться… я скучаю по ним так же, как в первые дни после их гибели.

— Вместо Джихангира я завтра повезу вас к госпоже Йилмаз. Только ни слова моей тетке. Я могу на вас положиться? — спросил Джан, когда они подошли к дому Алисы.

Она внимательно на него посмотрела:

— У тебя кто-нибудь есть, Джан?

— У меня очень много кого, мисс Алиса. Друзья и много родни — на мой взгляд, даже слишком много.