Доктор Данилов в реанимации, поликлинике и Склифе - Андрей Шляхов

– Я с населения денег живьем давно уже не беру, так спокойнее...

Доктор Комординцев, маленький, носатый, суетливый, похожий на птицу, озабоченную поисками пропитания, делился своим опытом с коллегами – участковыми терапевтами Кокановой и Гусем. Разговор шел откровенный – в подвале, кроме трех докторов, никого не было.

– Переводами просишь выслать? – пошутил доктор Гусь. – Или живешь на одну зарплату.

– Мне в Москве обживаться надо, семью содержать, сына в люди выводить, – нахмурился Комординцев. – На одну зарплату не разбежишься...

– Борь, ты не отвлекайся, – Коканова сделала последнюю затяжку и бросила окурок в «пепельницу» – трехлитровую банку, на четверть заполненную водой, которая стояла на полу. – У меня полный коридор народу.

– У меня есть кошелек на Яндексе. В Перми был один, а здесь я завел новый. Оформил его на одну из самых безмозглых бабок с участка...

– На кого, если не секрет? – поинтересовалась Коканова.

– На бабку Сидорову, Катуарская, восемь, знаете такую?

– Кто ж не знает Татьяну Витальевну? – хмыкнул Гусь. – Другой такой нет.

Бабка Сидорова, иначе ее никто в поликлинике и не называл, вызывала участкового врача по два-три раза на неделе. Жалоба у нее была одна и та же:

– Ничего не ем, доктор, кусок в горло не лезет, выпишите мне какие-нибудь таблетки для аппетита...

Если врач уходил, ничего не выписав, Сидорова садилась за стол, снимала трубку своего допотопного телефонного аппарата с диском вместо кнопок и звонила жаловаться прямиком в департамент здравоохранения города Москвы. На следующий день врач приходил без вызова и выписывал «дорогой Татьяне Витальевне» какие-нибудь витамины.

Рецепты бабка Сидорова никогда не отоваривала – аккуратно складывала стопочками в комод, не иначе как собирала архив для потомков, которым придет в голову изучать историю двести тридцать третьей поликлиники.

Если врач заставал Сидорову за тарелкой наваристого борща, то слышал:

– Вот, доктор, сварила супчик, полпенсии в него вбухала, думала – смогу хоть пару ложечек съесть, а все никак... Нет аппетита, ну нисколечко. Супчик мой доесть не побрезгуете, чтоб не пропадал?

Иногда Сидорову «клинило», и она начинала путать участкового врача с участковым милиционером. Тогда вместо просьбы выписать таблетки приходилось выслушивать жалобы на соседей, и днем, и ночью пытавшихся «сжить со света умирающую старуху». Хрен редьки не слаще...

– А что дальше-то? – Коканова потеребила Комординцева за рукав халата.

– Дальше – тишина! – улыбнулся Комординцев. – Просят у меня, скажем, на вызове или на приеме больничный, а я говорю: «Так, мол, и так, мне ваших денег не надо, но, если желаете, можете поддержать ими одинокую старушку, вот номер ее кошелька...

– И что – канает? – усомнилась Конканова. – С нашим-то народом...

– Канает, – подтвердил Комординцев.

– Не поверю, чтобы наши алкаши тебя не кидали, – поддержал Коканову Гусь. – К тому же половина из них не знает, как на Яндекс бабло кидать...

– С конченой алкашней я не связываюсь – это верное палилово, – ответил Комординцев. – А нормальные люди все понимают и не кидают. Не в последний же раз встречаемся.

– Борьке повезло – он с Элькой работает, – позавидовала Коканова. – Она молчунья, не то что моя «тетя-телеграф».

– Если участок неудобный, то хоть медсестра должна быть хорошая, – усмехнулся Комординцев.

Третий участок, «унаследованный» Комординцевым от Назарова, действительно был неудобным – одни пятиэтажки. Во-первых, без лифтов, во-вторых, разброс большой, не набегаешься.