У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Но женщина даже не обращает на меня внимания. Стоит и смотрит. Как на пустое место. Просто соблюдает дистанцию.

В мое окошко выстроилось восемнадцать человек. Я сосчитал. Если на каждого придется хотя бы по три минуты, то стоять не меньше часа. Но можно было бы и не считать.

Я еще понимаю, в железнодорожных кассах: забьешь сразу три очереди и ходишь, подсчитываешь. В одной кассе кассирша взяла и выставила картонку. Без предупреждения. Все недовольны, шумят, а нас голыми руками не возьмешь: у меня еще две кассы в запасе.

Но, с другой стороны, здесь даже преимущество. Стоишь – и не рыпаешься. Можно даже подремать. Жалко, что я не умею спать стоя.

Я облизываю пересохшие губы и, проведя по ним пальцами, проглатываю слюну. Вместо смазки для горла. Но в горле все равно продолжает саднить. Не там, где миндалины, а чуть пониже.

Ел утром лапшу и, скорее всего, недоварил. И потом лапша пошла обратно. Но дело даже не в лапше. Повреждена слизистая оболочка. И поэтому спазмы.

А все проклятый балык ставриды. Вдруг появился. В кулинарии. Иду, смотрю, что-то дают. Ну, и взял. Десять кусков. И всего два рубля. Дешевле «бормотухи». Могу я себе такое позволить? Растяну, думаю, дней на десять. Все-таки лакомство. Каждый день по кусману. А пришел домой и все десять кусков сразу и срубил. Сам не знаю почему. Накинулся как собака. А если бы кто-нибудь постучался, наверно, даже бы зарычал. А когда заглатывал последний кусок, что-то вдруг в горле застряло. И ни туда ни сюда. Добежал до туалета и давай травить. Вместе с кровью. Думал, осталась косточка. Но в травмопункте сказали, что ничего нет. С тех пор и болит. Уже целый месяц.

Может, я и ошибаюсь, но мне вдруг показалось, что народу впереди становится не меньше, а больше. Но ведь очередь двигается вперед! Как же так? Неужели обман зрения? Надо проверить.

Да, я не ошибся. На этот раз получилось двадцать два. Да еще три человека отошли. Выходит, что прирост. Можно даже построить график.

Между тем очередь выросла еще и, обогнув колонну, приблизилась к справочному. В справочном должна находиться дежурная. Но дежурной почему-то нет. Все стоят и ждут. Наверно, сейчас придет.

Один не выдержал и полез прямо к регистраторше. Ему только спросить. Но его тут же одернули и поставили на место. Чтобы не мешал человеку работать. «Ты что, лучше всех? Видишь, все стоят!»

Тот, что хотел только спросить, смотрит на очередь и, махнув рукой, скрывается за колонной.

А один просто подошел и говорит, что стоял. А его никто не видел.

Сзади закричали: «Не стоял! Не стоял!»

Но впереди кто-то возьми и ляпни: «Надо же, не дадут человеку отойти. Вот народ!»

Тогда стали допытываться у того, кто за ним. А тот сначала молчит. И вдруг потом и заявляет:

– Да, товарищи. Он стоял, я точно помню. Я, говорит, гражданин, за вами. И отошел. – Потом поворачивается к тому, что влез без очереди, и улыбается: – Так что стой. Будешь за мной.

Не успели еще как следует успокоиться, как подошел ветеран войны. Его встретили в штыки. Потребовали развернуть удостоверение и показать фотокарточку. Регистраторша высунулась из окошка и закричала:

– Как только не стыдно? Человек защищал Родину, а вы его не пускаете!

Решительный тон регистраторши все-таки подействовал. Как в приемном пункте стеклотары. Когда кто-нибудь начинает шуметь и приемщица строго предупреждает: «А ну-ка, прекратите!» И все тут же затихают. С приемщицей шутки плохи: возьмет и перестанет принимать. И ветеран войны, как слепой, тычется в чьи-то спины и раздвигает выставленные локти.

Регистраторша сердито отодвигает стул и, выдвинув ящик картотеки, ковыряется в карточках. Задвигает ящик обратно и, хлопнув мотающейся дверцей, пропадает.

В справочном по-прежнему никого нет. Но на подступах все равно толпа. Правда, состав толпы полностью сменился. Те, что стояли раньше, уже давно махнули рукой и растворились по очередям.

Регистраторши тоже нет, и в очереди усиливается ропот. Все как-то разом заговаривают. Кто-то в самом хвосте замечает:

– А чего спешить? Не сдельщина. День прошел, и ладно.

Но впереди сразу же находится защитник:

– Она одна, а нас много. Посидишь здесь с восьми до восьми…

Но вот снова появляется регистраторша, и разговоры сразу же прекращаются.

Я уже второй. Спина впереди меня, наконец, разгибается, но не исчезает, снова перегибается и опять загораживает окошко.

– Я же вам сказала, что на сегодня талонов нет! Сколько раз можно повторять? Вы что, нерусский? Приходите завтра к половине девятого… – Голос у регистраторши злой и какой-то надтреснутый. Как будто ее только что обвесили. – Следующий!

Тот, которому не достался талон, выпрямляется и некоторое время все еще стоит на месте. Поворачивается и, обведя затравленным взглядом очередь, как бы сравнивает ее с предстоящей завтрашней. Но, наконец, отходит и, подойдя к вывешенным под стеклом спискам, начинает водить по строчкам пальцем. Очередь ему сочувствует. Я наклоняюсь к проему и, навалившись на выступ, просовываю голову.

Кто-то сзади вздыхает:

– Как же, придешь… В восемь откроют гардероб и полный колидор… Утром еще хуже, чем днем…

Я говорю:

– Понимаете… Мне нужно сделать рентген…

– Адрес! – нетерпеливо произносит регистраторша и, повернувшись ко мне в полоборота, готовится искать мою карточку.

– Невский, сто тридцать четыре, квартира…

Но регистраторша меня недослушивает:

– Невский, сто тридцать четыре рядом. Следующий!

Я рассматриваю на ее щеке складки кожи и пучок волос за дужкой очков возле уха. Женщина, что выдерживает со мной дистанцию, пытается втиснуться между моим плечом и стойкой окошка. Но я растопыриваю локти и расчищаю себе на выступе пространство.

Регистраторша поворачивает на меня дула очков:

– Вы что, не понимаете русского языка? Я же вам сказала, дом 134 относится к другому участку. Следующий!

Женщина, что выдерживает со мной дистанцию, возмущается:

– Надо же… Стоит как пень. Вам же сказали!

Я к ней поворачиваюсь:

– Да заткнитесь!

Потом выхожу из очереди и подхожу к вывешенным под стеклом спискам. К тем самым, к которым подходил тот, кому не достался талон. Мы с ним теперь побратимы. Мой побратим топчется возле справочного. В справочном все так же пусто.

Я вожу глазами по списку и нахожу Невский проспект. Четная сторона. Я ведь уже смотрел. Прежде чем становиться в очередь. И вдруг замечаю, что дома до 132-го идут все подряд, а потом вдруг сразу дом 146. А где же остальные?