У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Очередь, которая теперь на моей стороне, мне симпатизирует. Сейчас я пострадавший. Но самое главное – обезвреженный.

– А вы поищите в Перекупном, – приходит мне на помощь женщина, что вздыхала про «колидор», – может, ваш дом там.

Теперь я вожу глазами по списку, в котором Перекупной. И женщина, что вздыхала про «колидор», оказывается права. Несколько домов по Перекупному вклинилось между Дегтярной и Полтавской. А шесть номеров по Невскому считаются в Перекупном переулке. Так почему-то удобнее.

Придется начинать все сначала. Я подхожу к своей новой очереди и делаю прикидку на глаз. Эта прикидка не сулит мне ничего хорошего. Человек двадцать, не меньше. А если точнее, даже страшно подумать.

Но, с другой стороны, это мои бывшие соседи. Стояли плечом к плечу. Неужели они меня не запомнили? Передние, конечно, все слышали. И видели. На них теперь главная надежда. Но обычно решают задние. А задние только что пришли.

Прежде чем лезть прямо к регистраторше, я делаю разведку боем. Но мой голос какой-то не очень убедительный.

– Понимаете, – начинаю я издалека, стараясь вызвать сострадание, – я уже стоял, вы, наверно, видели, но дом сто тридцать четыре… я вам сейчас все объясню… – В этом месте я делаю паузу и жду, какая будет реакция. Может, кто-нибудь меня все-таки вспомнит и выступит в мою поддержку. Но передние делают вид, что видят меня первый раз, а задние уже кричат: «Ну-ка, давай встань-ка в очередь! Все вы стояли!» Обескураженный, я плетусь в хвост своей новой очереди.

Но мое поведение ставит мою новую очередь в тупик. Никто такого поворота не ожидал. Если бы я стоял насмерть и полез бы по трупам, то все бы легли костьми, но поставили бы меня на место. А тут я всех даже разочаровал.

Кто-то впереди говорит:

– Так ведь он же стоял. Я сам видел. В соседней очереди. Что же, человеку опять два часа стоять?

И хотя задние теперь уже недобро молчат, это решает дело в мою пользу. Моя новая регистраторша достает на букву «М» целую охапку карточек и находит сразу же двух Михайловых. Один из дома 136, тоже Анатолий, но не Григорьевич, а Васильевич. А другой даже из моего подъезда и хотя тоже Григорьевич, но теперь уже не Анатолий. А Анатолия Григорьевича нет.

Новая регистраторша спрашивает:

– А вы когда у нас были последний раз?

Я говорю:

– В последний раз?.. Сейчас… Да, наверно, в прошлом году. Нет, в позапрошлом. У хирурга. Кажется, в девятом кабинете. Такой старичок…

Кто-то из очереди замечает:

– Он недавно умер. Хороший был врач. Я у него лечилась.

Регистраторша засовывает охапку обратно в ящик и говорит:

– Все ясно. Ваша карточка на Красной коннице. Теперь хирургическое там.

Я говорю:

– А что же мне теперь делать?

Все пропало. Придется ехать на Красную конницу. Я смотрю на часы. Уже четверть пятого. В троллейбус, пожалуй, и не втиснуться. Значит, пешком. Минут двадцать пять. А там опять в очередь.

Регистраторша задумывается:

– Ну, хорошо. Давайте паспорт. Я вам заведу новую карточку.

Я лезу в карман, хотя знаю, что паспорта в кармане нет. Паспорт в письменном столе. Вместе с квитанциями за квартиру.

Очередь уже начинает нервничать. Вот так – пойди человеку навстречу, он тебе и сядет на шею. Но теперь мне на очередь наплевать. Сейчас меня отсюда не вынуть и клещами.

Я говорю:

– Знаете, паспорт у меня дома, но я могу за ним сбегать… Понимате, мне нужно сделать рентген…

Регистраторша поднимает на меня глаза. Они у нее немного навыкате. Но не от злости. А от усталости. Скоро, наверно, на пенсию. Та бы сейчас вспомнила русский язык. А эта еще со мной разговаривает. Даже не верится.

– Так что же вы не сказали сразу? Направление на рентген дает терапевт. Но ваш участковый болен. Поднимитесь на третий этаж к заведующей. 34-й кабинет.

Я говорю:

– А как же талон?

Но, оказывается, талона не нужно. К заведующей в порядке живой очереди.

Регистраторша высовывается из окошка:

– Подождите, возьмите карточку.

Я говорю:

– Спасибо. Большое вам спасибо…

Регистраторша записывает место моей работы и, улыбаясь, протягивает мне дубликат. Очередь облегченно вздыхает и тут же обо мне забывает. Я хватаю карточку и, счастливый, несусь на третий этаж.

В 34-й кабинет очередь хотя и живая, но двигается еле-еле. Как будто ее посыпали дустом. И в основном почему-то старухи. С личными вопросами. Как-никак заведующая отделением.

Часть устроилась на сиденьях, а кому не хватило места, стоят. В другие кабинеты почти та же картина. Только публика помоложе.

Примерно полчаса никто не выходит. Но вот появляется женщина в белом халате и, нажав на ручку, натыкается на дверь. Оказывается, никого нет. В кабинете проветривается. А заведующая ушла пить чай.

Минут через двадцать возвращается. Вместе с той, что уже приходила. Заведующая тоже в белом халате, но чуть пониже. Та, что уже приходила, поддерживает заведующую за локоть. О чем-то разговаривают.

Плавно позвякивая, телефон разъединяется. И снова тишина. Но опять временная. Теперь уже разговаривают в кабинете. Дверь слегка приоткрывается. То больше, то меньше. Снова закрывается. Но вот, наконец, открывается совсем. И заведующая выходит. А та, что пришла к заведующей, остается в кабинете.

На этот раз заведующая возвращается довольно быстро. Минут через десять. И тут же выходят обе. Поворачивается ключ, и обе некоторое время все еще стоят. Теперь уже с этой стороны. Все никак не расстанутся. Тоже, наверно, заведующая. Только из другого отделения. И тоже где-нибудь ждут.

Наконец расстаются. Та, что приходила к заведующей, скрывается за поворотом на лестницу. Заведующая, что-то вспомнив, опять достает ключ, но, уже вставив его в скважину, передумывает и снова исчезает. Минут через пятнадцать появляется и как ни в чем не бывало приглашает в кабинет. Старуха, довольная, поднимается и, опираясь на палку, ковыляет к приоткрытой двери.

Минут через пять выходит. И заходит следующая. Эта выскакивает через минуты три. А может, через две. Человек пять проскакивают примерно в таком же темпе. Но вот дверь опять запирается на ключ, и заведующая снова куда-то уходит. И все опять сидят и ждут.