От убийства до убийства - Аравинд Адига

– Эй! – крикнула, высунувшись из окна, женщина. – Вы кто?

– Дезинсектор. Я уже был здесь на прошлой неделе.

Окно закрылось. Из дома понеслись звуки отпираемых, открываемых и захлопываемых дверей, а затем она снова предстала перед ним – его принцесса. Миссис Гомец, хозяйка дома 10А, была женщиной высокой, сорока без малого лет, помадой она пользовалась ярко-красной, а халат носила сшитый на западный манер, выставлявший напоказ девять десятых ее рук. Если говорить о трех существующих в мире разновидностях женщин – «традиционные», «современные» и «трудящиеся», – миссис Гомец явно относилась к клану «современных».

– В прошлый раз вы поработали плохо, – сообщила она и показала ему красные отметины на руках, а затем приподняла, демонстрируя искусанные лодыжки, подол зеленого халата. – Ничем ваше прысканье не помогло.

Лицо Джорджа вспыхнуло от смущения, но и оторвать взгляд от того, что ему показывали, он не мог.

– Дело не в прысканье, а в вашем заднем дворе, – резко ответил он. – Там снова упала ветка и перегородила канаву, а еще я думаю, что где-то в ней застрял мертвый зверек, возможно мангуста, мешает воде стекать, вот комары и плодятся. Если не верите мне, пойдемте посмотрим вместе.

Она покачала головой:

– На заднем дворе такая грязища. Я туда не хожу.

– Хотите, я там снова все почищу, – предложил он. – Это поможет лучше, чем мой распылитель.

Она нахмурилась:

– А сколько вы за это возьмете?

Тон женщины Джорджу не понравился, и потому он ответил:

– Нисколько.

Он прошел на задний двор, спустился в сточную канаву и принялся выгребать из нее грязь. Эти люди думают, что нас можно покупать, будто скот! «Сколько вы за это возьмете?» За что – «за это»?

Спустя полчаса он нажал грязным пальцем на кнопку дверного звонка и, прождав несколько секунд, услышал голос хозяйки:

– Идите сюда.

Он пошел на ее голос и оказался перед закрытым ставнями окном.

– Откройте окно!

Джордж вставил пальцы в узкую щель между створками ставень, оттянул одну от другой. Миссис Гомец читала, лежа на кровати.

Джордж вложил в учетную книгу карандаш и просунул ее в окно.

– И что мне с ней делать? – спросила женщина, подойдя к окну и обдав запахом свежевымытых волос.

Он ткнул чумазым большим пальцем в одну из строк: «Дом 10А: мистер Роджер Гомец».

Женщина, изобразив в книге подпись мужа, спросила:

– Вы чаю выпить не хотите?

Вопрос его оглушил: чаю ему на этой работе никто еще не предлагал. И главным образом из страха перед тем, что может сделать, услышав отказ, богатая леди, Джордж сказал: да.

Старая служанка – должно быть, кухарка – открыла заднюю дверь и, пока миссис Гомец распоряжалась насчет чая, подозрительно поглядывала на Джорджа.

Через несколько минут старуха принесла стакан чая, окинула человека-москита презрительным взглядом и поставила стакан на порог – пусть сам возьмет.

Джордж поднялся на три ступеньки, взял стакан, спустился, отошел от крыльца на три шага и только тогда отпил чая.

– Давно вы занимаетесь вашим делом?

– Шесть месяцев.

Он сделал еще глоток и вдруг, охваченный неожиданным вдохновением, сказал:

– У меня есть в деревне сестра, которую мне приходится содержать. Мария. Хорошая девушка, мадам. И готовит хорошо. Вам не нужна кухарка?

Принцесса покачала головой:

– У меня уже есть кухарка, очень хорошая. Извините.

Джордж допил чай, опустил стакан на нижнюю ступеньку и с секунду подержался за него, дабы увериться, что стакан не упадет.

– Скажите, а неудобства, связанные с моим задним двором, они начнутся снова?

– Конечно, мадам. Комары – очень вредные твари. Они и малярию разносят, и филярий.

И он рассказал миссис Гомец о жившей в его деревне монахине, сестре Люси, которая заболела малярией мозга.

– Она говорила, что так и будет хлопать, точно колибри, своими отощавшими руками – хлоп-хлоп, – пока не доберется до Священного Иерусалима. – Джордж замахал руками и пробежался вокруг стоявшего на дворе автомобиля, показывая, как это будет происходить.

Миссис Гомец расхохоталась. Он выглядел таким серьезным, степенным мужчиной, ни на какое легкомыслие не способным; она не ожидала, что человек низшего класса может оказаться столь забавным. И миссис Гомец оглядела Джорджа с головы до пят – с таким чувством, точно увидела его впервые.

Что касается Джорджа, то и он удивился ее смеху, такому бесхитростному – мадам еще и пофыркивала, будто крестьянка. Он тоже ничего подобного не ожидал. Ведь получившей хорошее воспитание леди не полагалось смеяться столь грубо и открыто, поведение миссис Гомец, женщины богатой, озадачило его.

Отсмеявшись, она устало сообщила:

– Предполагается, что за порядком на заднем дворе должен следить Мэттью. Но его и за руль-то усадить не всегда удается, что уж о заднем дворе говорить. Вечно он где-нибудь пьянствует.

И тут лицо ее осветилось от новой мысли.

– Займитесь двором вы, – сказала она. – Будете у меня приходящим садовником. Я вам заплачу.

Джордж едва не согласился, но что-то в нем воспротивилось этому. Видимо, причина была в небрежности, с какой ему предложили работу.

– Не мое это дело, мадам, дерьмо с задних дворов выгребать. Но для вас я готов и на это. Для вас я готов сделать все, потому что вы – хороший человек. Мне кажется, я чувствую вашу душу.

Миссис Гомец опять рассмеялась.

– Начнете на следующей неделе, – сказала она. И когда она захлопнула дверь, то лицо ее еще подрагивало от смеха.

После его ухода миссис Гомец распахнула дверь на задний двор. Бывала она там редко: на дворе стоял сильный запах жирной, заросшей сорной травой почвы, к которому примешивался смрад нечистот. Теперь же в воздухе веяло и пестицидом, и этот запах выманил ее из дома. Судя по доносившимся до нее звукам, человек-москит далеко еще не ушел.

Тзззык… тзззык… Она мысленно следовала за перемещавшимися по окрестностям ее дома звуками – сначала к Монтейросу, затем на участок доктора Каркада, а оттуда в Иезуитский педагогический колледж и Валенсийскую семинарию: тзззык… тзззык… тзззык… В конце концов звуки эти затерялись вдали.

Джордж сидел на груде камней, ожидая, когда появятся его друзья, относившиеся к работе так же, как когда-то он сам, и все они пойдут в распивочную, чтобы угоститься араком.

– Что на тебя нашло? – спросили у него в этот вечер друзья. – Молчишь будто воды в рот набрал.

И вправду, потратив с друзьями час на сопровождавшийся хриплым хохотом обмен анекдотами, Джордж помрачнел. Он думал о мужчине и женщине с обложки романа, который читала принцесса. Они сидели в машине, ветер сдувал назад волосы женщины, мужчина улыбался. А за ними, вдали, виднелся аэроплан. Над этой сценой парило в небе название романа: английские, сложенные из серебряных букв слова, похожие на благословение, полученное от бога достатка.