Последний романтик - Тара Конклин

Рене проехала с Майами-Бич с ее вечным праздником обнаженной кожи, света и ритмичного шума в центр города, где все было медленнее и строже, особенно сейчас, в четыре часа дня вторника, незадолго до конца рабочего дня.

В баре-ресторане «Ревель» все столики были пусты. Тут можно было встретить Джо, подумала Рене, остановившись перед самой дверью. Это было похоже на место, которое выбрал бы Джо. Дорогое, с лоском, но при этом уютное и домашнее. За баром стоял высокий мужчина с сильными бледными руками и резкими, острыми чертами лица. Он казался чем-то опасным, как русский гангстер или актер, который пробуется на роли такого рода.

Рене подошла к бару и невинным голосом произнесла:

– Привет. Можно увидеть Луну, Луну Эрнандес?

Бармен протирал стакан чистым белым полотенцем. Он продолжал свое дело, но поднял глаза и встретился с Рене взглядом.

– Луна? Она начинает работать позже.

– А… А во сколько?

Бармен перестал протирать и поставил бокал куда-то под стойку бара.

– Вы из полиции?

– Нет. Я просто… Просто знакомая. – Рене выдавила улыбку, и эта мелкая ложь уничтожила ее решительность, и вся уверенность куда-то исчезла. Она попыталась расслабить плечи и излучать благожелательность, которая точно была бы у подруги Луны Эрнандес. Должны же у нее быть друзья, у этой неизвестной женщины, бросившей Джо одного; у нее, наверное, даже семья есть. Встречались ли они с Джо? Знают ли, что он умер? У Рене встал комок в горле, она не могла сглотнуть, не могла вымолвить ни слова. Она опустила глаза, сделав вид, что ищет что-то в сумочке, чтобы спрятать от бармена лицо.

– Ладно, – сказал бармен, кашлянув. – Одну минутку. – Он прошел вдоль бара взглянуть на двоих мужчин, которые пили красное вино и помотали ему головой: нет, спасибо, ничего не нужно, и куда-то исчез.

* * *

Дима прошел через вращающуюся хромовую дверь на кухню, где только начиналась возня подготовки ко времени ужина. Поваренок резал в углу красные перцы, шумела посудомойка. Сушеф Хорхе возился с упаковками и ящиками продуктов, сложенными в узком пространстве между входом в холодильную камеру и служебным выходом.

– Ты видел Луну? – спросил у него Дима.

– Пока нет. – Хорхе поглядел на него долгим взглядом. – Полиция?

Все на кухне знали о детективах, которые забрали Луну, хотя их видел только Родриго. Родриго, которого все терпеть не могли за то, что он обращался с персоналом с жесткой эффективностью, отказывался нанять больше официантов или поменять распределение столиков более разумным и честным образом. Он разбавлял содержимое бутылок, подторговывал по субботам маленькими пакетиками кокаина в мужском туалете и никогда ни с кем не делился. Все жалели, что их не было в тот день, чтобы помочь Луне. Они знали о полиции, как себя вести, от чего отказываться. Мне нужен адвокат. Это могли сказать все, даже на самом плохом английском. Если бы там был кто-то из них, – ну, кроме Родриго, – они смогли бы помочь Луне. Их Луне, красивой и грустной, которая оставалась после смены, которая ела и пила с ними. Они видели, как она выросла из шестнадцатилетней девочки, мечтающей о колледже, в нынешнюю, двадцатипятилетнюю, и как у нее над глазами при улыбке появились первые морщинки. В ту ужасную ночь, когда Луна, вся дрожа, вернулась из полицейского участка, Хорхе дал ей тарелку пасты и чашку горячего чаю; Дима взял на себя весь бар на тот час, что ей понадобился, чтобы прийти в себя.

Родриго появился из зала с разделочной доской в одной руке и стеблем сельдерея в другой. Он что-то жевал.