Последний романтик - Тара Конклин

И вдруг сцена скрипнула, ощутив новый вес, и рядом со мной оказалась Луна. Юная Луна, девушка, которая не принимала отказов. Родинка была на ее правой щеке. Подвеска на шее оказалась кольцом с бриллиантом.

– Миссис Скиннер, с вами все в порядке? – спросила она. – Позвольте мне вам помочь. Нам надо эвакуироваться.

Она закинула мою левую руку себе на плечи и подставила к стулу левую ногу сильным и странно интимным жестом. Наши головы сблизились, ее темные волосы коснулись моего виска, мои седые – ее плеча, ее левая рука поддерживала мою. Переплетенные, свитые, сотканные, связанные. А потом – ву-у-ух – Луна подняла меня на ноги.

– Колени. Вот погоди, – сказала я. – Потом будешь благодарить эти свои гибкие юные колени каждый чертов день.

Луна улыбнулась.

– Тут неподалеку от зала есть убежище, – сказала она. – Я вам помогу. – Ей приходилось кричать, чтобы ее было слышно за гулом сигнала.

Зал уже практически опустел, последние зрители выходили наружу.

– Спасибо, дорогая, но в этом нет необходимости, – ответила я. – Генри подгоняет машину к выходу. Боюсь, в одном из этих бункеров я долго не протяну. – Тут во мне снова вспыхнул импульс как-то защитить эту девушку, так же, как в тот момент, когда погас свет. – Но почему бы тебе не поехать с нами? – предложила я. – Наш дом совершенно автономный. Ты будешь в полной безопасности. По обе стороны основного здания есть гостевые коттеджи. А Мизу, наш повар, готовит вкуснейшие черничные кексы.

И тут сигнал эвакуации стих. Тишина охватила зал. Она наполнила каждый угол, каждый дюйм. И тут появился солдат. Его лицо было скрыто защитным шлемом, на боку оружие.

– Всем выйти! – крикнул он нам.

– Мы идем, – ответила Луна. – Я помогаю миссис Скиннер.

Солдат ждал, пока мы спустимся со сцены и пройдем по рядам к запасному выходу. Луна толчком отворила дверь, и порыв холодного, свежего воздуха заставил меня забыть и о моих коленях, и о солдате.

Выход вел в боковую аллею, где стояло несколько мусорных ящиков, деревянных клеток, доверху наполненных, и люди, огромное количество людей, беспорядочно двигающихся к выходу из аллеи, в сторону улицы. Небо было чистым, светила полная луна, и в ее свете вся сцена была ясно видимой, но бесцветной, как будто бы нас всех начисто смыло.

«Как же Генри сможет?..» – подумала я, но, конечно же, он найдет меня. Он всегда находил.

Мы вышли на улицу. Несколько машин продвигалось в толпе, перемещаясь не быстрее и не медленнее, чем человеческие тела вокруг них. Я поискала машину Генри – старый темно-синий седан «Приус» – и увидела его на другой стороне улицы, на полквартала южнее, а сам Генри стоял на капоте, оглядываясь в поисках меня. Я подняла руку и замахала. «Генри!» – крикнула я, и его взгляд повернулся в мою сторону. Он слез с капота и нырнул в толпу, чтобы добраться до меня.

Завыла третья сирена, звук которой был мне неизвестен. Резкий, пронзительный. Он вынудил людей заторопиться. Мы ускорили шаги, я чувствовала, как Луна тянет меня вперед, и тут, в минуту, когда я думала, что больше уже не могу идти, что сейчас упаду, Генри оказался рядом и подхватил меня.

– Спасибо, – сказал он Луне. – Спасибо, что вывели Фиону оттуда. Позвольте вам заплатить.

– Нет, Генри, – вмешалась я. – Я пригласила ее поехать с нами. Домой.

Генри озадаченно посмотрел на меня. Шум новой сирены раздирал мне уши и голову, я чувствовала внутри его ритм.

– Миссис Скиннер, – сказала Луна, – спасибо, но я не могу.

Генри открыл машину и показал нам, чтобы мы сели. На заднем сиденье вой казался тише и отдаленнее. Затемненные окна закрывали нас от толпы. Люди вокруг двигались быстрее, некоторые бежали. Генри скользнул за руль.

– Думаю, вам будет лучше поехать с нами, – сказала я Луне. – Правда, дорогая. Это разумнее всего. Убежища будут переполнены, и они всего лишь условная защита. Вы же понимаете это.

Я хотела, чтобы Луна осталась с нами, со мной. Я хотела разглядеть кольцо у нее на шее, расспросить о ее матери. Старая боль вернулась. Возраст не умалил ее силы.

Но Луна покачала головой:

– Мой муж дома с нашим сыном. Я должна вернуться к ним. Но, миссис Скиннер, пожалуйста, расскажите мне, что случилось. Расскажите про другую Луну. – Она наклонилась вперед. – Я хочу знать эту историю, чтобы когда-нибудь рассказать ее своему сыну. Великая Фиона Скиннер! Когда он вырастет, он будет в таком восторге! Я уже начала читать ему перед сном ваши стихи. Больше всего он любит «Последнее дерево». Он и сам лазает на них.

Пальцами она перебирала кольцо, свисающее с ее шеи. Прошло столько лет, невозможно было понять, то ли это кольцо. Может быть, если бы я смогла разглядеть его поближе, в лучшем свете, надев очки…

– Мы с сестрами пытались разыскать Луну Эрнандес, – начала я. Генри полуобернулся на сиденье, прислушиваясь. Он тоже раньше не слышал эту часть истории. – Я говорила себе, что это ради кольца, но, конечно, дело было в большем. – Я помолчала. – Откуда ты, Луна?

– О, это тут, недалеко, – сказала она, рисуя пальцем кружок. – Миль двадцать отсюда к северу, небольшой городок. Но раньше, много лет назад, когда я еще не родилась, мои прапрадеды жили на Северо-Западных тихоокеанских островах, ну, на тех, которые смыло западным цунами…

– Да, я помню этот ураган. Ужасно. Никто не ожидал такого. А потом все исчезло…

– Все, – кивнула Луна.

Я подумала, не сказать ли Генри, чтобы он поехал, чтобы увез нас. Меня охватило отчаяние. Толпа достаточно поредела, и мы могли осторожно продвигаться вперед. На дверях стояли автоматические замки, управляемые водителем. Но я же не могла увезти ее от ее семьи, я никогда бы такого не сделала. Я взглянула на эту Луну и подумала, как буду тосковать по ней, когда она откроет дверь, выйдет на улицу, исчезнет. Потерянная, найденная и снова потерянная.

У Луны из кармана раздалось жужжание, и она вытащила свой телефон.

– Извините, – сказала она, отвечая. Ее лицо расплылось в улыбке. – Да, я в порядке. Со мной все хорошо. – Она слушала несколько минут, кивая. – Хорошо. Я скоро буду дома. Люблю.

Луна обернулась ко мне:

– Представляете, это была учебная тревога, так говорят по всем каналам. Вы можете в это поверить? Все это – только для тренировки?

Казалось, Генри испытал облегчение.

– Ну, с учетом альтернативы… – произнес он и быстро мотнул головой в мою сторону, говоря мне, чтобы я отпустила девушку. – Луна, вы не хотите, чтобы мы подвезли вас куда-нибудь? Толпа уже поредела, и я могу проехать.

И мы поехали по городским улицам, все еще полным народа, но движение было уже другим. Оно было расслабленным, свободным, почти радостным. Опасность была побеждена. Худшее произошло лишь в воображении и уже миновало.

Так трудно отпускать что-то, наблюдать, как они выходят в дверь, садятся в самолет, вершат свой путь в опасном непредсказуемом мире. Я больше не расспрашивала Луну о семье, не тянулась рассмотреть кольцо у нее на шее. Вопросы возникают вне зависимости от того, как сильно вы боретесь за полную ясность. За время нашей поездки я рассказала Луне и Генри остаток истории. Я рассказала им о Луне, первой Луне, и о секрете, который я утаила от своих сестер. Генри слушал, не комментируя, хотя я понимала по тону его покашливаний, по напряжению плеч, что ему страшно хочется обсудить это. Но для этого еще будет время; нам предстоит долгий путь домой.