Прекрасные сломанные вещи - Сара Барнард

Большую часть пути мы провели в молчании и дважды прослушали альбом с названием «August and Everything After». Я раньше не слышала этих песен, но Сьюзан с Брайаном, судя по всему, хорошо их знали. Время от времени они начинали одновременно подпевать и пели то одно предложение, то просто одно слово. Я каждый раз подпрыгивала от неожиданности.

Это была такая музыка, что даже от веселых песен разбирала грусть. А может, дело было в моем настроении. Когда мы свернули с шоссе и поехали по улицам Брайтона, Брайан со Сьюзан уже непринужденно болтали. Не то чтобы они забыли про ссору, но вроде как решили о ней не вспоминать. Мне пришло в голову, что улыбаться так вскоре после слез еще нужно научиться.

– Как думаешь, Кэдди, сильно тебе влетит? – спросил Брайан с понимающей улыбкой, когда мы остановились на светофоре.

– Не говори так, – сказала Сьюзан. – Я чувствую себя виноватой.

– Вот и правильно, – поддразнила я. – Для некоторых это в новинку.

Она слегка повернулась на сиденье и улыбнулась мне.

– Я плохо на тебя влияю? – спросила она с притворным ужасом и взмахнула рукой.

– Хуже всех, – рассмеялась я с облегчением.

Когда Брайан остановился у моего дома, Сьюзан расстегнула ремень и вышла из машины, чтобы встретиться со мной на тротуаре. Она расставила руки в стороны и обняла меня.

– Прости меня, – сказала Сьюзан, к моему удивлению.

– За что?

Я обняла ее в ответ. Она рассмеялась мне в ухо.

– Тебе полный список?

Я хотела было отступить, но она лишь крепче сжала меня. От волос ее пахло сигаретами, вчерашней вечеринкой и самой Сьюз.

– Удачи.

Она отпустила меня и подняла руку своим привычным жестом, словно отдавая честь. Она села в машину.

Я помахала им, пока они отъезжали, и развернулась к дому. Я постояла пару секунд, глядя на крыльцо. Интересно, спалили меня или нет? Так заранее и не скажешь. Это был дом Шредингера. Я одновременно была плохой Кэдди и хорошей Кэдди. Вцепившись в связку ключей, я зашагала к двери, готовясь узнать ответ.

Ответ мне не понравился.

Вероятно, самым худшим – во всяком случае, для меня – было то, что у меня почти получилось остаться незамеченной. У родителей не было причин сомневаться в том, что я решила остаться у Рози, и даже мой взъерошенный вид и вчерашняя одежда не вызвали бы вопросов: ну, повеселились шестнадцатилетние девчонки, ничего страшного. Меня подвело то, что у меня была любящая старшая сестра. Забавно все-таки устроен мир.

Тэрин, искренне желая мне помочь, позвонила Рози вскоре после того, как я отправила последнее сообщение. Она хотела сообщить, что едет в город повидаться с подругой и может заскочить к Рози, чтобы передать мне зарядку для телефона и комплект одежды.

Рози уцепилась за такую возможность: она рассказала Тэрин, что меня у нее не было и что я куда-то уехала со Сьюзан. Куда-то за пределы Брайтона.

– Дело даже не в том, что ты натворила что-то настолько безответственное и безумное, – сердито шипела мама. – А в том, что ты нам солгала.

Однако дело было как раз в том, что я сделала нечто безответственное и безумное. А еще в том, что я проявила к ним «явное неуважение», «не учла возможных последствий» и «боже мой, Кэднам, ты что, курила?!».

Сьюзан за ночь превратилась из повода для беспокойства в самого дьявола. (А Рози, по контрасту, причислили к лику святых за то, что она рассказала правду.) Родители как-то забыли, что я по доброй воле сбежала со Сьюзан, хотя и не знала, куда мы направляемся и когда вернемся. Неважно, что я по уши увязла во вранье.

– Все, хватит, – сказал папа. – Тебе больше нельзя с ней дружить. Конечно, ты и так будешь под домашним арестом, но с ней ты больше не увидишься. Ей здесь не рады, и навещать ее тоже нельзя. Мы поговорим с Сарой, чтобы она проследила.

Он сказал это со всей серьезностью человека, который плохо понимал, как можно дружить в интернете.

– А еще мы забираем у тебя телефон, – словно прочтя мои мысли, добавила мама. – И ноутбук.

Я в ужасе уставилась на нее, и она покачала головой.

– Такое поведение просто неприемлемо, Кэдди. Мы ожидали от тебя куда большего, особенно в этом году, когда тебе предстоит сдавать экзамены. Таковы последствия твоих поступков.

Несмотря на весь ужас происходящего, худшее ждало меня впереди.

Когда они перестали на меня орать, я пошла наверх и тихо постучалась к Тэрин. Я толкнула дверь и засунула голову внутрь.

– Можно?

Она сидела на полу, окруженная разноцветной бумагой. Перед ней лежала открытая книга. Сейчас Тэрин увлекалась оригами – цветные поделки отвлекали ее от грустных мыслей.

– Ага, – безжизненно сказала она, не отрывая взгляда от пола.

Я пробралась в комнату, осторожно переступая через ее творения, и присела на кровать.

– Это… Прости меня, пожалуйста.

– Спасибо, но ты должна извиняться не передо мной.

Она все еще не смотрела на меня, сосредоточившись на желтом квадратике в руках. Ее пальцы ловко складывали и поворачивали фигурку.

– Мне кажется, и перед тобой тоже.

– Да, я тоже есть в этом списке. Я, мама, папа, Рози, Сара, Брайан…

Интересно, как она узнала про Брайана?

Да и Сьюзан тоже.

Она потрясла головой.

– Это твоя чокнутая подружка. А она-то, наверно, думает, что вытащила джекпот, заведя себе такого друга. Бедняжка.

У меня сжалось сердце.

– Это ты о чем?

– Ты надежная. И милая. И ты не понимаешь, что это значит, потому что самой тебе никогда не нужна была такая подруга. Ты не понимаешь, как это важно.

Тэрин подняла сложенную птичку в воздух, и острые края ее крылышек загорелись в лучах солнца. Я вспомнила про голубя на кулоне у Сьюзан: она не снимала его с шеи.

– И поэтому ты думаешь, что быть хорошей подругой – это идти у нее на поводу и не говорить, что она себе вредит.

– Ты ее даже не знаешь.

– Нет, но я знаю, каково это – чувствовать, что теряешь контроль над собственной жизнью. И я знаю тебя. Если хочешь помочь кому-то, кто так себя чувствует, то не надо с ними соглашаться, Кэдди. Как раз наоборот.

Я отчасти понимала, что она хочет сказать, но другая часть меня – упрямая, дерзкая – была уверена, что Тэрин неправа. Если я не буду соглашаться со Сьюзан, что это изменит? Она все равно бы поехала в Рединг, со мной или без меня. Не то чтобы она нуждалась в моем разрешении или одобрении.