Пляж - Алекс Гарленд

— В основном, — рассказывал я, заложив руки за голову, — ощущение такое, как у человека в космосе. Я парил среди множества звезд и комет. Одно из самых изумительных зрелищ получилось, когда я спугнул стаю рыб.

Джед перенастроил для себя окуляры:

— Я уже видел свечение раньше.

— Но ты не видел его под водой.

— Нет. Звучит заманчиво.

— Да. Действительно заманчиво. — Я вздохнул. — Я тебе не рассказывал о Багзе и о папайях?

— Нет еще.

— Недели две назад я обнаружил папайевый садик, а теперь Багз так представил все дело, как будто это он его нашел. Правда, я не запомнил к садику дорогу, но ведь первым его нашел я. — Я сел, чтобы посмотреть на реакцию Джеда. Никакой реакции не последовало. — Но, вероятно, это не так уж важно. А ты как думаешь?

— Гм, — рассеянно ответил Джед.

— «Гм» — значит важно или «гм» — неважно?

— Ну… наверное…

Я оставил эту тему. В том-то и заключалась проблема с Багзом. Если не знать особенностей его характера, то вы и не поймете, как он может достать. Я вновь лег на спину и начал наблюдать за облаками, чувствуя досаду.

Она появилась у меня раньше — еще с того момента, когда, два часа назад, мы заняли свой наблюдательный пост, чтобы в который раз убедиться, что Зеф с Сэмми по-прежнему находятся на пляже соседнего острова. Я понимал, что это повод вздохнуть с облегчением, но данный факт, наоборот, подействовал мне на нервы, и по мере того, как пролетали утренние часы, я тщательно обдумывал возникший парадокс. Первой моей мыслью было, что его причина кроется в неопределенности ситуации. Я устал ждать, и мне хотелось, чтобы поскорее наступила развязка. Даже если события станут развиваться по наихудшему варианту, и те люди направятся к нам, тогда ситуация, по крайней мере, прояснится. В таком случае мы смогли бы повлиять на ее развитие.

Но мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что моя догадка неверна. В процессе проработки наихудшего варианта я неизбежно перешел к самому благоприятному. Я представил, что Зеф и Сэмми исчезли, вернулись на Пханган или Пхелонг и что я их больше никогда не увижу. Именно в тот момент я и понял, в чем заблуждался, ведь эта оптимистичная мысль вызвала у меня разочарование. Непостижимая правда заключалась в том, что мне не хотелось, чтобы они возвращались. Я досадовал еще и потому, что не хотел, чтобы они оставались на месте. А тогда самый худший вариант представал самым лучшим. Я хотел, чтобы они добрались до нашего острова.

— Тоска, — беззаботно пробормотал я.

Джед рассмеялся.

— Тоска — это хорошо, Ричард, — сказал он. — Тоска — безопасная штука.

Я не ответил ему. Я еще не поделился с Джедом мыслями о Зефе и Сэмми, полагая, что такие мысли не очень-то ему понравятся. Но я колебался. Возможно, он думал так же, как и я. Я знал, что он испытывает удовольствие, ускользая от охранников полей, что было опасным делом, и я не забыл, что о нем говорил Кити. Я решил незаметно прощупать почву.

— Джед, — спросил я, зевая, чтобы подчеркнуть этим случайный характер своего вопроса, — ты помнишь войну в Персидском заливе?

— Конечно.

— Меня просто интересует одна вещь… Ты помнишь, из-за чего заварилась каша? Когда мы велели им убираться из Кувейта, грозя в противном случае раздавить их в лепешку, и Саддам что-то там говорил?

— Он отказывался, так ведь?

— Верно. — Я приподнялся на локтях. — Мне просто интересно, что ты тогда думал?

— Что я думал?

— Насчет повода к войне в Персидском заливе.

Джед опустил бинокль и почесал бороду:

— Я думал, что все это — куча лицемерного дерьма, если я правильно помню.

— Да нет, я имею в виду, что ты думал насчет возможности начала войны. Ты испытывал из-за этого тревогу?

— Ну… в общем-то, нет.

— А ты не испытывал… нетерпеливого ожидания, когда же она начнется?

— Нетерпеливого ожидания?

— Да… Между нами… — я глубоко вздохнул, — я надеялся, что Саддам не отступит… Знаешь, мне просто хотелось посмотреть, что из этого выйдет.

Глаза Джеда сузились.

— Послушай, Ричард, — сказал он. — Я совершенно не понимаю, почему ты заговорил об этом.

Я почувствовал, как покраснел:

— Да я и сам не пойму. Просто эта мысль почему-то вдруг пришла мне в голову.

— Ага. Ну, я думаю, что в какой-то степени ждал начала войны в Персидском заливе. Это было драматично и возбуждающе, и, как ты сказал, мне хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Но когда я увидел по телевизору дорогу в Басру и разбомбленное бомбоубежище, мне стало не по себе. Я чувствовал себя так, как будто сначала чего-то не понимал, а теперь понял, но слишком поздно. Такой ответ тебя удовлетворит?

— О да, — быстро ответил я. — Полностью.

— Хорошо. — Джед усмехнулся. — Итак, Ричард, тебе скучно.

— Ну, не то чтобы скучно…

— В общем, тебя охватило безразличие.

— Может быть.

— Что бы там ни было, тебе нужно немного встряхнуться. Прекрасно. Давай сходим на поле и стащим травки.

— Мм… мы? — слегка заикаясь, спросил я, потому что одновременно горел желанием отправиться туда и сильно удивился. С тех пор как я начал работать с Джедом, он только один раз ходил за травкой, причем оставил меня тогда на нашем наблюдательном пункте. — Ты хочешь сказать, что мы пойдем вдвоем?

— Конечно. У нас в запасе уйма времени, рискнем предположить, что они ничего такого не сделают, пока нас не будет. Кроме того, я заметил, что запасы в лагере подходят к концу.

— По-моему, это замечательная идея!

— О'кей. — Он встал. — Тогда пошли.

С седловины между двумя островными пиками можно было точно определить местонахождение полей с марихуаной, хотя их и закрывали деревья. В лиственном шатре виднелись неожиданные провалы там, где одна терраса сменялась другой. С высоты казалось, что террасы представляют собой единый, сплошной склон со случайными разрывами в шатре листвы. Иллюзию создавал приподнятый угол обзора. Я предположил, что из-за этого полей и не замечали с воздуха.

Когда мы подошли к седловине, Джед подал мне знак вытянутой вперед ладонью с сомкнутыми пальцами, и мы начали спускаться в DMZ — так я решил называть это место. Во время спуска я внимательно смотрел на ноги Джеда. Я обратил внимание, что он ходит намного тише меня, хотя мы двигались по одному и тому же покрову из опавшей листвы и веток, и мне очень хотелось понять, каким образом ему это удается. Одна из причин заключалась в том, что он наступал на всю подошву, а не на носок. Я же, наоборот, наступал на носок, поскольку, пытаясь двигаться бесшумно, инстинктивно стремился идти на цыпочках. Понаблюдав за ним, я догадался, что моя манера ходьбы лишена здравого смысла. Равномерно распределяя давление по всей ступне, он с меньшей силой опускал ногу на ветки и, в то же время, разглаживал под ступней целый участок листвы. Когда я перенял его метод, я сразу же уловил на слух перемену. Вдобавок к этому, он довольно высоко поднимал ноги, поэтому они не скользили над поверхностью земли и не цеплялись за то, что на ней лежало.