Пляж - Алекс Гарленд

Неожиданно я увидел Джеда, сидевшего возле хижины-кухни и пожиравшего простой рис. Перед Джедом горел поставленный вертикально, как свечка, фонарь «Мэглайт». Когда я подошел к нему, он протянул мне свою чашку и пробормотал:

— Поешь.

На свету возник целый сноп белых пятен.

— Я не голоден. Ты видел, что творится в доме?

Он сглотнул:

— Я постоял в дверях и увидел достаточно для того, чтобы туда не заходить. Пришлось немало повозиться с обитателями палаток.

— А что в палатках?

— То же, что и в доме. Со шведами вроде бы все в порядке, а остальные ни к черту не годятся.

— Ты боишься?

— А ты?

— Не знаю. Франсуаза сказала, что от этого можно умереть.

— Гм. Действительно. — Он отправил в рот очередную порцию риса и начал его тщательно пережевывать. — Мы должны давать им много воды. Нельзя допустить, чтобы у них наступило обезвоживание. И нам нужно быть в форме, чтобы присматривать за ними. Вот почему тебе надо поесть. Ты же с самого утра ничего не ел.

— Потом, — сказал я, думая о Франсуазе, и опустил кувшин в бочку с водой. — Если шведы чувствуют себя нормально, пойди и скажи им, чтобы пришли помочь.

Джед кивнул. Его рот был набит, и он не мог говорить. Я направился обратно в дом.

В доме я увидел, что Багз в прямом и переносном смысле в штаны наложил. Он сидел на корточках возле ряда свечей с широко раскрытыми, похожими на бильярдные шары глазами, и вокруг его ног собиралась лужица фекалий. Метрах в полутора от него стоял Моше. Он едва сдерживал рвоту, а увидев меня, поспешно ушел, как будто на мне лежала персональная ответственность присматривать за Багзом.

Багз застонал. Изо рта у него потекла слюна и повисла на подбородке.

— Ричард, — захлебываясь, произнес он, — выведи меня наружу.

Я оглянулся. Кэсси находилась за несколько кроватей отсюда, а Моше склонился над одной из югославок.

— Я спешу, — ответил я, закрывая нос и рот локтем.

— Что?

— Я спешу. Мне нужно отнести воды Франсуазе.

— А я хочу выбраться отсюда! Она может подождать!

Я отрицательно покачал головой, а затем невольно скривился. Запах был настолько отвратительным, что у меня начала кружиться голова.

— Она уже и так ждет, — ответил я.

Его лицо исказилось, как будто он собирался наорать на меня. Я равнодушно смотрел на него, пока это выражение оставалось у него на лице, а потом внутри у Багза что-то булькнуло, и на землю выплеснулся новый поток дерьма.

— Нет, — завыл он. Его ноги подогнулись, и он качнулся назад. Я отступил на шаг в сторону, чтобы не испачкаться в расползавшейся темной луже.

— Господи, Багз! Ты что, не можешь потерпеть?

Багз заскулил, оставаясь в том же согнутом положении, попытался выпрямиться, но не смог.

Я продолжал наблюдать за ним, дыша себе в локоть, хотя это не спасало меня от вони. Головокружение усиливалось, и к нему примешивалось сильное раздражение. Где-то позади глаз пульсировала кровь, и мне подумалось, что за его унижением кроется слабоволие. Почему он не может собраться с силами и дотащиться до двери? Он задержал меня с водой для Франсуазы и ужасно напачкал, а ведь убирать придется кому-то другому. Я вспомнил его стоицизм, когда он ушиб себе ногу, и под влиянием этого воспоминания чуть было не рассмеялся во все горло.

— Мне нужно отнести воды Франсуазе, — холодно сказал я, но не двинулся с места. — Я обещал вернуться через две минуты. Я и так уже сильно задержался. — Багз открыл рот, возможно, пытаясь ответить мне, на его губах запузырилась слюна. На этот раз я не выдержал и засмеялся. — Посмотри на себя, — услышал я свои слова. — Кто, черт возьми, должен, по-твоему, убирать за тобой?

Неожиданно на мое плечо опустилась чья-то рука.

— Боже мой, Ричард! Что с тобой? Почему ты не поможешь ему?

Я обернулся и увидел, что на меня смотрит Кэсси. Она выглядела сердитой, но когда наши глаза встретились, гнев сменился чем-то другим. Чем-то похожим на беспокойство, мимоходом отметил я, или на тревогу.