Мутанты - Сергей Алексеев

– Бэ-э-э-э!

А ей в ответ козел мерзким таким голосом:

– Бя-я-я-я!

Дед не выдержал и тоже вернулся.

– Ну чего там у них? – шепчет. – Склеилось?

Бабка же только пальцем указывает в подпол и слова вымолвить не может: верно, подумала, внук с Оксаной в козлов оборотились. Куров заглянул и сразу все понял.

– Через козлятник сбежали. Ну правильно, чего им, всю жизнь в подполе сидеть? Пошли воздухом подышать, вон какая ночка стоит…

Сова соображала быстро, зная пристрастие деда ходы рыть, и не хотела показывать ему испуга.

– Я думаю, кто у меня козу выдаивает? – проговорила ворчливо и устало развалилась на диване. – Притомилась…

– Сейчас произведем разбор полетов, – строго заявил Куров. – Опять у тебя вожжа под хвостом была на операции.

– Вожжи держать не умеешь! – съязвила Сова. – Потому и попадает.

– Твоих капризов этих чтоб больше не повторялось! Далее, ты почему раскуковалась, когда я на башню залез?

– Сигнал подавала! Вовченко Мыколу ходил приглашать.

– Да ведь кукушки-то давно не кукуют!

– А мне что-то так покуковать захотелось, – блаженно вымолвила Сова, – прямо не могу…

– А если б привлекла внимание?

– Ой, а сам-то что? Соловьем залился на нейтральной полосе!

– В следующий раз совой гыркни, я пойму.

Сова вдруг встрепенулась, кинулась к выбитому окну, отвернула занавеску, а там отвинченная решетка настежь!

– Это как называется?!

– Должно, не склеилось у них, – заключил Куров. – Один сквозь землю провалился, другая в окно улетела, в тундару их…

Благостное настроение у бабки вмиг улетучилось:

– Как женщина женщину Оксанку я понимаю…

– Что ты там понимаешь?

– Да кое-что еще понимаю!

– Ладно, давай перекусим, вздремнем, – предложил дед, завинчивая решетку на окне, – да пойдем наблюдать, чего мы там с тобой нашаманили. Ох, побегут айбасы!

Сова хотела по привычке что-нибудь поперек сказать, но лишь вздохнула и стала на стол собирать. Тем часом с Украины постучали, Куров выглянул и бросился к двери.

– Доброе утро, – устало проговорила Оксана. – Пустите блудную дочь, Степан Макарыч…

Он засуетился:

– Отчего же блудную? Ты же знаешь, мы со старухой всегда рады!

– А я Юрку изменить хотела, – вдруг призналась она. – Отомстить ему за мои девические годы! Американца ходила очаровывать.

– Вот так с ними и надо, дочка! – одобрила Сова, выходя из своей на дедову половину. – Чтоб знали, в кириккитте их разэтак! А то их ждешь, ждешь как проклятая, они же потом и жениться не хотят! Нос воротят! Ну, и очаровала?

Оксана тоже устало развалилась на диване:

– Да какой-то пугливый оказался… Всю ночь ходил за мной как тень. Так и не подошел.

– Надо было настойчивость проявить, – посоветовала бабка. – Скараулить и на шею ему. Когда парню на шею сядешь, он потом всю жизнь очарованный ходит. И такой кундал стоит!

– Я вот и хожу всю жизнь очарованный, – проворчал Куров. – Хоть бы постеснялись при мне свои бабские секреты выдавать…

– А на тебя где сядешь, там и слезешь, – отмахнулась Сова. – Уж какие только чары не насылала! И в девках, можно сказать, осталась.

Дед лишь рукой махнул, не дождавшись завтрака, ушел спать за печку. Сова же к Оксане поближе пересела:

– Дальше-то чего?

– Подкараулила этого Джона, – сонно проговорила та. – Волосы распустила… И к нему – тыала хотун, мол… Он так от меня шарахнулся! Аж упал…

– И что? Верхом бы на него!

– Не успела. Вскочил, ружье подхватил да как дунул! Везде искала потом… Сквозь землю провалился! До этого вроде храбрый был, даже приставал. Что с ним сделалось?

– Он с ружьем за тобой ходил?

– У американцев законы такие, – вздохнула Оксана. – Без револьвера даже спать не ложатся… Может, влюбился? И скромный стал?

– Когда влюбляются, они шустрей становятся. Айбасы просто…

– Юрко вон шустрый. И тоже сбежал… Никому я не нужна!

– Где вот его носит? Третьи петухи откукарекали, злые духи спать улеглись…

Договорить не успела – из России застучали. Сова с Оксаной бросились к двери и обе остановились.

– Не похоже, чтоб Юрко, – предположила бабка. – Он через двери не ходит…

– Кто там? – громко спросила Оксана.

– Открой, сватья, – послышался сдавленный голос Дременко. – Помогите…

Сова отворила и отшатнулась. Тарас Опанасович чуть не упал на нее, в последний момент ухватившись за притолоку. Стоял и качался – всклокоченный, глаза сумасшедшие, одет в какое-то заскорузлое, грязное тряпье и при этом еще весь в крови.

– Тату? – кинулась к нему Оксана. – Что это с тобой? Ранен?

Дременко сполз по косяку на порог и блеснул глазами:

– Нет… Я живой… Там! – Он показал на улицу. – Помогите…

Из-за печки высунулся Куров:

– Чего это тут у вас? Пожрать не дали, теперь и спать… – и осекся, увидев Дременко.

– За мной! – скомандовала Сова. – Там помочь кому-то надо.

Они с дедом выбежали на улицу, покружили по двору – никого. И тут заметили на огороде какое-то шевеление. Толстый переводчик вставал, пытался сделать шаг, но тут же падал в картошку, путаясь в высокой ботве. Рядом с ним, разбросав руки, лежало еще одно тело, неподвижное. Куров перевернул его на спину – незнакомый молодой мужик в окровавленной одежде.

– Американец, – признала Сова. – Кажись, наповал его…

– Это мистер Странг! – Переводчик стоял на четвереньках. – Он тяжело ранен! Спасите его!

– А ты?

– Нет… Я просто устал. Помогите ему!

В это время американец очнулся и завращал безумными глазами:

– Рашен мафия! Гэрилла бэнд! Рашен партизенз!

– Ты что, сбесился? – Дед попытался поставить его на ноги. – Какие партизаны?

Сова хотела помочь, но Джон вырвался и затараторил на английском.

– Чего он говорит-то?

– Приказывает не подходить к нему, – объяснил переводчик. – Он – гражданин Соединенных Штатов… Требует консула… Немедленно пригласите ему консула.

– Где же его взять-то? – спросил Куров, хватая раненого под мышки. – Пошли в хату. Будет тебе и консул, и морковка с хреном…

– Рашен мафия! – завопил тот. – Рашен партизенз! Брянский лес! Ковпак!

Переводчик хотел что-то растолковать ему, но Джон уже ничего не слышал и выворачивался из рук.