Китай. Искусство есть палочками - Полли Эванс

— Знаете, — сказала она, вешая трубку, — а ведь вы правы, поезд до Гуйлиня идет тридцать часов.

К этому моменту логика уже оставила меня. Сейчас-то я понимаю, что тогда мне предлагали тридцать часов ничего не делать, просто лежать и читать книжки. Не так уж и плохо. Но в тот момент перспектива ехать тридцать часов «радовала» примерно так же, как необходимость на одной ножке допрыгать до Северного полюса или вплавь обогнуть земной шар. С тем же успехом можно было убеждать Ван Гога, что он симпатично выглядит с отрезанным ухом, или Мао, что нормальный цвет зубов — зеленый. Внезапно я решила, что не поеду в Гуйлинь, а лучше отправлюсь в Гуйян, административный центр провинции Гуйчжоу, это на полпути до Гуйлиня. Я прочла в путеводителе, что оттуда каждое утро отправляется поезд, на котором до Гуйлиня можно добраться за четыре часа, то есть я могу приехать в среду, а не ночью в четверг. В глубине души я понимала: что-то тут не так, слишком уж велики расстояния, и в путеводитель, скорее всего, закралась ошибка. Увы, рациональная часть мозга после спора с плоской девушкой отключилась.

В Гуйян я поехала в спальном вагоне. Впервые за все время пребывания в Китае я позволила себе путешествовать с таким комфортом. Все, с кем мне доводилось обсуждать китайские поезда, говорили, что спальный вагон не стоит таких денег, какие просят за билет. В нем обычно полно разжиревших китайских бизнесменов, и одинокой молодой женщине не пристало путешествовать с подобными созданиями в одном купе с запирающимися дверьми, но сегодня в моем взгляде горела такая жажда крови, что никто не осмелился бы ко мне сунуться.

В любом случае я вскоре пришла к выводу, что те, кто советовал плацкарт, совершенно неправы. Несмотря на то, что купейные вагоны называют в Китае «мягкими», полки здесь не намного мягче, но зато есть два плюса, за которые вполне можно и доплатить. Во-первых, в купе тихо. Никто не всасывает с шумом лапшу, не сморкается, дети не бегают по проходу, никто не играет в карты.

Во-вторых, у меня есть личный выключатель, а это значит, что можно по настроению почитать книжку, а вот просыпаться в пять утра, когда включается освещение в вагоне, совсем не обязательно. Правда, в каждом купе было назойливое радио, из которого раздавались звуки народной музыки и какие-то информационные сообщения. К счастью, я их не понимала.

В моем купе ехали трое мужчин. Они переоделись ко сну, натянув длинные панталоны и футболки, потом расселись, растопырив ноги и разложив на коленках огромные животы, похожие на старые подушки. Китаец на верхней полке напротив меня щеголял в семейных трусах с длинной прорехой, которая, видимо, позволяла ходить в туалет, не снимая белья, хоть по большой нужде, хоть по малой, и мой сосед периодически чесал зад, засовывая руку в прореху. Я закрыла глаза и выключила лампочку.

В Гуйян мы прибыли в восемь утра. В надежде успеть на экспресс до Гуйлиня я сразу же помчалась в билетную кассу и встала в очередь. Хотя здесь больше подошло бы слово «потасовка». Толпа напирала на окошко кассы. Десять человек разом пытались просунуть туда руку с деньгами. Я бы поучаствовала в общем веселье, но не знала, сколько денег совать. Боже, мне всего лишь надо задать вопрос. Когда следующий поезд до Гуйлиня и сколько времени он идет? Я внедрилась в толпу, с разговорником в одной руке и деньгами в другой. В какой-то момент я качнулась и ударила рюкзаком по башке пару любителей лезть без очереди. Поднялся страшный переполох. Человек двадцать разъяренных китайцев принялись хором орать на меня, но я стойко преграждала им путь. В результате к тому моменту, как я добралась до окошка, возле билетной кассы начались народные волнения.

— Ни хао, — поздоровалась я и улыбнулась кассирше, притворяясь, что не имею никакого отношения к гвалту за спиной. — Не могли бы вы сказать мне, когда следующий поезд до Гуйлиня?

На вокзале работали мудрые и добрые люди. Специально для меня открыли еще одну кассу, поэтому билет до Гуйлиня я купила относительно спокойно.

Поезд отправлялся через полчаса, а приезжала я — боже, стоило бы догадаться — в два часа ночи.

Я локтями проложила себе путь на платформу и попыталась объяснить проводнику, что хочу поменять билет. Мне продали плацкарт, а я просила купе.

В итоге я победила и в этой битве, хотя какой-то мужик, стоявший возле соседнего вагона, и пытался меня убедить, что я пришла не на ту платформу. И вот, наконец, я оказалась в купе.

Мне повезло. В купе не было других пассажиров.

Я заперла дверь, забралась с ногами на полку, прижав колени к груди, и закуталась в одеяло. Последняя стычка доконала меня. Я чувствовала себя усталой и обиженной на весь мир. Радио снова «радовало» звуками эрху. И тут вдруг раздались знакомые ноты — да это же песня из мюзикла «Книга джунглей». Секунд пять я нервно смеялась, а потом вся усталость и обида вдруг выплеснулись наружу, и я зарыдала.

День прошел очень приятно. Я ехала в отдельном купе без соседей, читала, спала и писала. Несколько часов безделья! Именно этого мне и не хватало.

Я даже прогулялась по коридору до конца вагона с пустым термосом. Проводница тут же выскочила и услужливо долила в него кипятка. Видимо, она выделила меня среди пассажиров как человека, требующего особой заботы. Надеюсь, она хоть не видела, как я плачу.

Вернувшись в купе, я заварила себе вкусный чай с жасмином, который приобрела в подарок, и потягивала бледно-желтую жидкость, с удовольствием наблюдая, как крошечные шарики постепенно распускаются и оживают на дне моей чашки.

В Куньмине я купила две больших пиццы в дорогу. Они остыли и покрылись маслянистой пленкой, но все равно были вкусными. В перерывах между сном я отрезала очередной кусок и жевала, заедая мандаринами. Несколько часов я просто сидела и смотрела в окно. Мимо меня проносились грядки с капустой, коричневые холмы и покосившиеся дома, и я поеживалась от одной только мысли, что в них кто-то живет. Время от времени пейзаж портили фабрики, из труб которых валил густой дым. После того как мы переехали границу между Гуйчжоу и Гуанси, форма холмов стала более причудливой и интересной, а потом мы снова выехали на равнину. Когда города оставались позади, небо приобретало более насыщенный синий цвет, а горизонт, казалось, отодвигался.

Пейзаж успокаивал. Я решила, что можно отправиться в вагон-ресторан, купить себе пивка, и тогда и без того хороший день заиграет новыми красками. На часах было без десяти шесть.

«Полли, — сказал мне внутренний голос, — лучше подождать еще десять минут».

Но тут же на смену этой мысли пришла другая:

«Господи! Я еду черт-те где в китайском поезде, вот уже целых двадцать три часа, но при этом воспитание не позволяет мне пойти и выпить, пока не пробьет шесть. Ха-ха-ха! Ну и умора!»

Я выбросила из головы всякие глупые предрассудки, отправилась в вагон-ресторан и без пяти шесть с наслаждением пригубила пиво.