Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Стив Дьюно

– Это точно, его совсем не слышно.

– Может, стоит познакомить домовладельца с Лу, и он передумает?

– Он на своем ранчо живет. Сюда, вообще, не приезжает.

– Тогда как он узнал?

– От садовника.

– Но Лу в нем души не чает.

– Ничем не могу помочь, сынок. Но, если хочешь, поищу тебе другую квартиру.

Мне нравилось здесь жить. Тут было дешево, чисто и тихо. Нас любили местные бандиты, и у Лу каждый лень на завтрак были энчилады, а после обеда – голубиное шоу.

– Пойлу принесу пива, – сказал Джон.

Он вернулся к себе, я слышал, как он обращается к жене. У нее была болезнь Альцгеймера на ранней стадии. Целыми днями она сидела в полутемной комнате на диване и смотрела мыльные оперы, однако даже у нее лицо прояснялось, когда я приводил к ним Лу. Он ласкался к ней так, словно они были десять лет знакомы. У него была типичная привычка всех ротвейлеров пристраиваться рядом и аккуратно ставить лапу на ступню; тогда она улыбалась, гладила его по голове и говорила очень связно о том, какой он красавец и что она будет готовить сегодня вечером. У Лу с самого начала был этот удивительный дар: он, пусть и ненадолго, как лучик солнца, разгонял туман, окутывавший ее сознание.

Джон бросил мне банку. Я вскрыл ее и плеснул немного в миску Лу. Он обожал пиво.

– Она будет скучать, – сказал он, глядя на меня, и кивнул.

– Я буду приводить его в гости.

– Он ей хорошо делает. Как будто свет включает. Она еще долго потом такая сидит.

– Мы придем посмотреть баскетбол.

– Вот и славно.

Лу потыкался в меня, чтобы выпросить еще пива, но получил от Джона только орешек. Он поймал его высоко в прыжке и с гордостью посмотрел на нас.

– Молодец, Лу, – похвалил его я.

– Черт бы побрал этого домовладельца, – вздохнул Джон.

Мне попалось объявление о сдаче в аренду небольшого дома с гаражом и садом, в двух милях от прежнего места. В объявлении говорилось: «Мелкие животные допускаются». Я убедил себя, что «мелкий» – понятие растяжимое, и в мире есть множество созданий намного крупнее Лу, которых можно назвать домашними любимцами. Взять хотя бы догов, скаковых лошадей, перуанских лам или анаконд, – все они несомненно превосходили размерами моего крошку Лу, который, с того момента, как мы его нашли, прибавил в весе двенадцать фунтов.

Супруги Загалия, которые дали это объявление, сами перебрались в более приличный район после того, как мужа ограбили в двух шагах от лома, где они прожили без малого сорок лет. Однако сам дом они очень любили и не стали продавать, а решили сдавать в аренду. Каждые выходные они приезжали сюда, чтобы ухаживать за салом: итальянскими сливами, грушами, фиговыми и лимонными деревьями, которые заботливо насалили за все эти годы. Они приезжали на рассвете, он трудился, а она сидела на солнышке и вязала.

Я должен был убедить их, что Лу – идеальный защитник жилища, а вовсе не пес-разоритель, который страдает бессонницей, любит скакать по столам и гоняется за голубями. Правда, сперва в этом было бы неплохо убедить себя самого.

Домик, расположенный на углу бульвара, выглядел совершенно сказочно. Я не успел даже постучать: жилистый старик в комбинезоне, наставив на меня садовые ножницы, как пистолет, направился через двор в мою сторону.

– Ты Стив? – спросил он, утирая пот с загорелого лица.

– Мистер Загалия?

– Лу.

– Приятно познакомиться, Лу. – Ну, и дела, подумал я в этот момент.

– Это твой пес там, в машине?

Зоркий старик.

– Так точно, и хотите верьте, хотите нет, но его тоже зовут Лу.

– Хороший, стало быть, пес. Пойдем, поздороваемся.

Я даже не успел его подготовить!

Все стекло было в отпечатках носа Лу. Завидев нас, он принялся перетаптываться на месте, как маленький солдатик на параде, – у него это всегда было знаком социального одобрения.

Лу Загалия улыбнулся совершенно по-детски, сунул садовые ножницы в карман и потер ладони. Я открыл заднюю дверь.

– Лу, это Лу. Будьте знакомы.

– Привет, парень! – Он уверенным движением потянулся и начал чесать Лу за ушами. Этот старик явно знал, как обращаться с собаками. Лу весь расцвел от такого внимания и радостно порыкивал.

– Он всех любит, – сказал я.

– У меня такой пес тоже когда-то был, – пояснил Баталия. – Помесь овчарки, умный, чертяка.

– Лу тоже умный. Он не слишком большой?

– Для чего?

– У вас в объявлении сказано «мелкие животные».

– Видал я и побольше. – Он подмигнул. – Хозяйку только убелить придется.

Я выпустил Лу из машины, взял на поволок и провел во двор, где сидела миссис Загалия со своим вязанием. В темно-синей шали, с красным платком на голове, она смотрелась как королева-мать.

Лу заскулил и потянул к ней. Он обожал очаровывать пожилых людей.

– До чего на Льюка похож, – заметила она, почесывая ему макушку. – Такие же большие глаза.

«Да, да, он копия Дьюка, – твердил я про себя. – Живое воплощение. Вы же хотите, чтобы новый Дьюк жил в вашем уютном домике, охранял его память, охранял плоды вашего сала. Будь хорошим мальчиком, Лу, – мысленно умолял я его, глядя, как он устремляет на старушку свой самый ласковый взгляд. Потом он легонько тронул ее ногу лапой. – Умница, Лу».

Клубок синей шерсти скатился у миссис Загалия с колен на траву. Лу подобрал его и вернул ей в корзинку. «С ума сойти…»

– Пойдем, покажу тебе лом, – пригласил мистер Загалия.

«Так держать, Лу. Молодец!»

В доме пахло старыми журналами, соусом для спагетти, пыльными коврами. Лу и Джемма Загалия растили тут детей; я собирался растить собаку.

Я подписал контракт об аренде на год и внес солидный залог на случай, если Лу решит разорить дом. За свою прошлую квартиру я платил на две сотни дешевле, зато здесь был дворик, гараж, и я мог есть фрукты, сколько пожелаю.

Но Лу все это не впечатляло. С самого начала мне было ясно, что он скучает по прежнему жилищу: он обошел весь дом и обнюхал каждый уголок с таким видом, будто что-то потерял. Сперва я не мог сообразить, что ему не по душе. В первой квартире он сразу прижился, так почему переезд вызвал столько тревог?

На другой день мне все стало ясно: он всю ночь не давал мне заснуть – скулил и бродил, как неприкаянный до утра. Когда я вышел на кухню, чтобы заварить чай, то обнаружил Лу на кухонном столе. Он сидел и смотрел в окно остекленевшими глазами. С годами я научился узнавать этот взгляд – я называл его «вспоминающим», – мрачный и напряженный, в котором отражались образы утраченных сестер и братьев, родителей, калифорнийских холмов. Временами Лу впадал в такой транс, словно медиум. Это всегда производило на меня слегка пугающее впечатление.