Участок - Алексей Слаповский

1

И была свадьба.

Андрей Микишин женился на Ольге Савичевой, а Ольга Савичева, легко догадаться, выходила замуж за Андрея Микишина.

И народ пел, пил, ел, плясал, кричал «Горько!».

Ольга и Андрей целовались.

Было это в саду, за длинным столом, под навесом, обвитым цветочными гирляндами и проводами с лампочками, и вот стало темнеть, лампочки включили. Всё сразу показалось еще ярче и праздничнее.

А вокруг тьма сгущалась – и сгустилась до непроницаемости, до полного непрогляда, и тем, кто сидел за столом, могло показаться, что другой мир, за пределами этого стола и окружающего его света, просто исчез на время, перестал существовать.

Но он не исчез, не перестал существовать.

Из него вышел и остановился на грани света и тьмы человек с ружьем, в военной одежде.

Старик Хали-Гали увидел его и обомлел. Он хотел предупредить всех, пытался крикнуть, но почему-то вдруг лишился голоса. Горло сдавило, ни звука не идет. Тогда он вскочил и начал махать руками, делать знаки, чтобы обратили внимание на человека с ружьем. Никто не заметил. Хали-Гали хотел вылезти из-за стола – ноги перестали слушаться. Больше того, и звуки вдруг пропали. Настала полная тишина. Тут только все увидели человека с ружьем. Повернулись к нему.

А он беззвучно закричал что-то, поднял ружье и выстрелил. Хали-Гали увидел, как медленно из ствола вырывается пламя, а из пламени вылетает пуля и летит в невесту. Ему показалось, что пулю можно поймать, он попытался двинуть одеревеневшими руками – не получилось, он разевал рот, силясь крикнуть – не вышло, а пуля летела, все провожали ее глазами, поворачивали головы, и вот она достигла невесты, и на белом платье появилось и стало расплываться алое пятно.

Хали-Гали в отчаянии упал головой на стол. От этого и проснулся.

2

Хали-Гали проснулся в своей сторожевой будке, потер лоб, которым ударился о дощатый столик, чуть не сбив стоящий на нем транзисторный приемник, ошалело огляделся, схватил приемник и торопливо начал спускаться. Спустившись, побежал к зданию администрации.

А в администрации Андрей Ильич Шаров, глядя в окно, чтобы не глядеть на Кравцова, разговаривал с участковым на морально-этическую тему.

– Ты меня знаешь, – сказал Шаров, – я человек сдержанный.

– Знаю.

– Я тебя даже не спрашиваю, холостой ты, например, или наоборот.

– Скорее наоборот.

– Твое дело. Но тут ты, получается, холостой, так?

– Возможно.

– Тогда определись как-то, что ли! – перешел Шаров к сути. – Все, само собой, ждут, с кем ты сойдешься. Ну, в мужском смысле слова. Он же, так сказать, женский. К тебе то Нинка заглядывает, а она малолетка совсем, то с Людмилой ты чего-то там, а она, во-первых, учительница, а во-вторых, замужем все-таки! Ты уж, я не знаю... Одинокую, что ли, выбери. Юлию хотя бы Юлюкину, главбуха дочь, очень ничего женщина. Или Клавдия-Анжела та же, продавщица, хоть она и не в моем вкусе.

– Зато, говорят, она была во вкусе Кублакова! – попытался Кравцов перевести разговор в другое русло, чтобы заодно кое-что уточнить по делу утопления бывшего участкового.

Но Шаров в другое русло не захотел.

– В общем, определяйся как-то!

– А просто одному никак нельзя?

– Можно, но не получится. Все равно сосватают с кем-нибудь. Ладно, – повернулся Шаров от окна, показывая этим, что разговор на морально-этическую тему закончен. – Тебя на свадьбу пригласили?

– Да. Никогда не был на деревенской свадьбе.

– Вот и посмотришь. Весело бывает! – усмехнулся Шаров. Но тут на усмешку легла тень какой-то мысли, Шаров озаботился и добавил: – Аж жуть!

Тут и вбежал Хали-Гали.

– А, и милиция здесь! – закричал он. – Очень хорошо! Отменяйте свадьбу, начальники! Я сон видел!