Участок - Алексей Слаповский

А Николай Иванович и Андрей в это время закончили обустройство свадебного стола и решали вопрос, кто с кем должен сидеть.

– Ну, Андрюха с Олей ясно, они посередке, вон там. Мы рядом с Андрюхой, Олины родители рядом с ней, – рассудил Микишин.

Младшая сестренка Андрея, двенадцатилетняя Катя, поправила:

– И не так, не так! Рядом свидетели сидят!

– А невеста от жениха справа сидит или слева? – спросил Андрей сестру, как взрослую.

Ответил Микишин:

– Слева, конечно! Она женщина, в смысле девушка, ее место слева, а он справа!

– Придумал! – закричала Катя. – Мужчина, если хочешь знать, должен правой рукой женщину поддерживать и держать, значит, она справа! А слева она только у военных, потому что им нужна правая рука, чтобы честь отдавать!

– Ты-то откуда знаешь, коза? – удивился Микишин.

– Ага, сразу намеки! – рассердилась Катя, хотя непонятно, на что намекал отец. Тряхнув головой, она отошла от стола, говоря: – Делайте, как хотите, только все у вас будет неправильно!

Микишина вышла из дома и сказала Андрею:

– Чего ты тут трешься? Сходил бы к Оле.

– Недавно был.

– Да? Ну, иди компота выпей, я только что сварила.

– Это можно.

Андрей пошел в дом, а Микишина негромко сказала мужу:

– Ванька Карабеев завтра приезжает.

– Ну и приезжает. И пускай, – хладнокровно ответил Николай Иванович.

– Прямо на свадьбу, ты подумай! Это он нарочно. Ох, будет беда, чую прямо! Прямо сердце заныло!

– Ничего не будет. Пусть только попробует!

– Не знаю, как Андрею сказать... Или не говорить? – сомневалась Микишина.

Микишин ее сомнений не понял:

– А чего не говорить? Он мужик или кто? Андрюх, слыхал? Мать тут плачется: Ванька Карабеев приезжает!

Андрей, выйдя с кружкой компота, спросил:

– Когда?

– Будто завтра.

– Ну и хорошо. На свадьбу пригласим, – спокойно сказал Андрей, отпивая из кружки.

– Что один, что другой! – вскрикнула Микишина. – Хоть этой глупости не делай, Андрей! Не зови, я тебя прошу!

– Почему? Еще обидится!

– Мужчинский ответ! – загордился Микишин сыном. – А твое дело, мать, огурчики, помидорчики! Рюмочки поставить! – Он подмигнул Андрею. – Ты нальешь, а мы выпьем!

Микишина махнула рукой и, отходя, тихо причитала, жалуясь самой себе:

– Вот как с ними говорить? Беда прямо... Хоть свадьбу отменяй...

6

– Отменяйте свадьбу, начальники! – настаивал Хали-Гали в администрации.

– Надо бы, конечно, – соглашался Шаров. – Но как ты ее отменишь? Я тут бессилен, это дело семейное.

Кравцов глядел на них с изумлением.

– Вы что, серьезно, что ли?

– А ты думал! – воскликнул Шаров. – Старик редко сны видит, но все в точку!

– Именно! – горячо подтвердил Хали-Гали не ради гордости, а ради правды. – Пожар увидел на конеферме – был пожар, хотя я и предупредил их. Смену власти видел, она и сменилась. Хотя я, обратно, предупреждал. Не послушались! Про Читыркина видел, как он на тракторе в пруд сваливается, он и свалился. А я ведь ему говорил: ты по плотине не ездий, я сон плохой видел, как ты с плотины кувыркнулся. Он посмеялся, конечно. Через день поехал в дождь, хотел путь сократить через плотину, и сократил прямо в пруд. Что и требовалось доказать. Хорошо, жив остался.

– Ну, ты не очень пугай! – остерег Андрей Ильич. – На самом деле пугаться надо было бы, если бы Иван Карабеев тут был. А он в армии.

– Сегодня в армии, а завтра... – начал Хали-Гали, но его перебил вбежавший Геша.

– Слыхали? – крикнул он. – Иван Карабеев завтра приезжает!

– Прямо как в кино! – усмехнулся Кравцов. – Или в сериале.

– Зря улыбаешься, – укорил Андрей Ильич. – Не смешно это, а наоборот, как бы слез не было.

7

Слезы уже были – у Наташи Кублаковой, которая давно влюблена в Андрея, и вот он женится, и как быть? Главное, кусала подушку Наташа, лежа на кровати, он ведь всего полгода назад с ней ходил! Ольга, гадюка, тогда еще Ивана ждала, а Андрей с ней ходил! Совсем уже по-взрослому, между прочим, уже не только в губы целовались, а и по-всякому, как она видела в разных фильмах и научила Андрея. Он уже, осмелев, хотел дойти до совсем уже физических отношений, но Наташа, воспитанная строго матерью и сама по себе довольно честная, не разрешила. И дура, если теперь признаться, полная дура, надо так делать, как все делают: сначала позволить, а потом – женись, голубчик! Правда, ей шестнадцать только исполнилось, но это ерунда, Лилька вон из Буклеевки в пятнадцать не только замуж вышла, а и родила!

Наташа услышала скрип двери, но не повернулась.

Легкие шаги, легкая и мягкая тяжесть рядом на кровать опустилась, легкая рука легла на плечо. Нина, лучшая подруга...

– Чего лежишь? – с улыбкой в голосе спросила Нина.

– Голова болит.

– Я к Ольге собираюсь. Пойдешь?

Наташа резко перевернулась.

– Ты нарочно, да?

– Конечно, – не скрывала Нина. – Конечно, нарочно. Если хочешь какую-нибудь глупость сделать, лучше сейчас, а не на свадьбе.

Наташа взмахнула руками и сказала так, как иногда говорит, когда дурачится, правда, на этот раз дурачилась она с горечью:

– Ваши рассуждения, мадам, выше моего понимания! А если и сейчас, и на свадьбе?

– И что изменится?

– А ничего. Зато мне легче будет.

– Вот видишь, ты о себе думаешь.

– А о ком еще? – очень удивилась Наташа.

– Ты ведь Андрея любишь, так?

– Я?! Я бы его своими руками придушила сейчас!

Нина кивнула, будто услышала утвердительный ответ:

– Ну вот, любишь. Значит, должна вытерпеть, чтобы ему было хорошо.

– Это пусть другие терпят, если кому нравится!

Наташа опять отвернулась.

Ища слова, чтобы ее утешить, Нина сказала:

– Свадьба еще ничего не решает, между прочим. Я читала, по статистике на каждые два брака один развод. То есть каждая вторая свадьба зря справляется.

Помолчав, Наташа спросила:

– Прямо каждая вторая?

– Статистика!

– Надо же! Люди сидят, веселятся – и все зря! Вот идиоты! Ладно, ты иди! Мне и дома хорошо! Оле большой привет и пламенные пожелания! И чтобы не последний раз свадебное платье надевать!