Чего боятся ангелы - К. С. Харрис

После ухода Себастьяна Кэт пошла в гардеробную и занялась своей корреспонденцией. Через пару часов взволнованная горничная впустила к ней Лео Пьерпонта. Актриса с удивлением подняла взгляд.

— Лео, разве это разумно?

Пьерпонт бросил шляпу на столик и подошел к окну, выходящему на улицу.

— Он ведь был здесь прошлой ночью?

— Вы имеете в виду Себастьяна? Дорогой Лео, вы что, сквозь занавески подсматривали?

Он продолжал смотреть на улицу.

— А как же лорд Стонли?

Кэт отложила перо и откинулась на спинку кресла.

— Его лордство мне надоел. Не сомневаюсь, что его разбитое сердце исцелится. — Она задумалась на мгновение, губы ее тронула циничная усмешка. — Скажем, через пару недель.

Лео ничего не ответил. Их отношения всегда были такими. Кэт сразу дала понять, что любовники — или жертвы, как называл их француз, — выбираются ею.

Хотя актриса часто сотрудничала с Лео, она никогда, по сути дела, не работала на него, и приказывать ей он не мог.

Пьерпонт вдруг отвернулся от окна. В бледном свете утра его лицо выглядело непривычно измотанным.

— Ваша связь с Девлином опасна. Вы что, не понимаете? Он подозревает, что мои взаимоотношения с Парижем не совсем таковы, как мне хотелось бы показать другим.

Кэт встала из-за стола.

— Пока это только подозрение…

— Он также знает о пропавших документах.

Девушка замерла.

— О каких таких пропавших документах, Лео?

Ноздри его тонкого носа затрепетали.

— На прошлой неделе, пока я был в Хэмпшире, кто-то взял бумаги из тайника в каминной полке у меня в библиотеке. Это были мужчина и женщина, и они работали в паре.

— И кого вы подозреваете? Меня?

Лео покачал головой.

— Нет. Это сделали любители. — Он помялся, затем добавил: — Думаю, это была Рэйчел.

У Кэт от предчувствия дрожь прошла по спине.

— О каких документах вы говорите, Лео?

Он совершенно по-галльски пожал плечами.

— Любовные письма лорда Фредерика одному красивому молодому клерку из Министерства иностранных дел. Свидетельство о рождении ребенка принцессой Каролиной на континенте несколько лет назад. Всякое такое.

— Что еще?

В его светло-серых глазах мелькнула ирония.

— Вы ведь не думаете, что я и правда все вам расскажу, mon amie?

Кэт не улыбнулась.

— Есть что-то, касающееся меня?

Он покачал головой.

— Нет. Вы в достаточной безопасности. Если, конечно, не натворите глупостей. Мне, со своей стороны, возможно, придется покинуть Лондон как можно скорее. Если так, то я пришлю вам известие. Вы знаете, куда ехать?

— Да…

Все было условлено заранее, включая название постоялого двора в стороне от главных дорог к югу от города, где она должна попытаться по возможности встретиться с ним, если ему придется бежать из Англии.

Кэт смотрела, как он берет шляпу. Кража представляла смерть Рэйчел совсем в другом, зловещем свете.

— Скажите мне одну вещь, Лео. Почему вы раньше срока вернулись из поместья лорда Эджуорта в прошлый вторник?

Он резко обернулся к ней.

— Я получил сообщение, что со мной ищет встречи эмиссар из Парижа. А что?

— Значит, когда вы покинули гостей на час или около того, вы встречались с ним?

— Да. Он приехал раньше, чем я ожидал. — Он наклонил голову набок, внимательно всматриваясь в ее лицо. — Вы что, опять думаете, что это я убил Рэйчел?

— Похоже, у вас были мотивы.

Пьерпонт надел шляпу.

— Как и у вашего юного виконта.

— Да? А какие?

Француз улыбнулся.

— Сами у него спросите.

Только Себастьян вышел из «Розы и короны» и направился к Ковент-Гардену, к нему подбежал неряшливый мальчонка лет восьми с запиской от Пола Гибсона.

«Зайди ко мне, когда сможешь, — торопливым почерком писал ирландец. — До полудня буду в богадельне на Чокс-стрит».

Бросив парнишке пенни, Себастьян немного постоял в замешательстве, а затем направился в Ист-Энд.

Богадельня на Чокс-стрит находилась в конце Спиталфилдс, неподалеку от Шеферд-плейс, среди закопченных старинных каменных домов, когда-то бывших францисканским монастырем. Богадельней управляло благотворительное общество, представляя гуманную альтернативу городским работным домам и приютам. Учреждение давало местной бедноте одежду, пищу, а также кое-какую крышу над головой. Пол Гибсон приходил сюда время от времени, перевязывал раны работниц, осматривал больных детей и тайком раздавал средства, не дающие разрастись местной популяции проституток.

— Они становятся все младше год от году, — вздохнул Гибсон, заводя Себастьяна в маленький холодный альков, отведенный ему управляющими. — Вряд ли хоть одной больше шестнадцати.

Сквозь грязное окошко в свинцовом переплете Себастьян смотрел, как последняя пациентка доктора стрелой несется через улицу. Девочке было на вид лет двенадцать.

— Такой род занятий не способствует долголетию.

— Увы, это так, — согласился Гибсон. К счастью, глаза его нынче утром были ясными и яркими. — Мне пришло в голову, что местные filles de joie могут оказаться хорошим источником информации о джентльмене с определенными грязными склонностями, но пока не удалось найти ничего значительного. — Гибсон отер руки полотенцем и запер дверцу шкафчика, где держал свои скромные медицинские средства. — Но вот одну вещь ты должен знать. Все время, пока я делал вскрытие трупа Рэйчел Йорк, у меня было ощущение, что я что-то упускаю. Долго не мог понять, что это, но прошлым вечером, когда в госпитале Сент-Томас я читал лекцию о мускулатуре, до меня наконец дошло.

Себастьян отвернулся от окна, впившись взглядом в лицо друга.

— Что именно?

— Обмывая тело Рэйчел Йорк, я заметил, что у нее сломана рука. Характер перелома указывал на то, что он имел место после наступления трупного окоченения, вот я и не обратил на него надлежащего внимания. Это могла сделать женщина, которую наняли выпрямить тело — обычная практика, понимаешь ли… Но прошлым вечером я решил…