"Номер один" - Бен Элтон

К этому времени трое судей уже записали свои сцены прибытия, и пришло время общего кадра, в котором они выглядят крутыми и угрюмыми. Каждый из них снова посетил костюмера и гримера, и всех троих одели во все черное с головы до ног. Затем судей разместили на белом фоне и сняли их предельно мрачные и решительные лица. Словно у убийц в «спагетти-вестерне».

На этих съемках работали две бригады, что усложняло и без того трудную работу режиссера. Одна бригада снимала угрюмые лица, которые должны войти в титры, а другая — процесс съемки угрюмых лиц. Режиссер первой бригады, который хотел сосредоточиться на своих съемках, пожаловался на присутствие второй бригады.

— Ты ведь недавно на этом шоу, верно, друг? — сказал Кельвин.

Режиссер признал, что недавно.

— Ну, так позволь мне кое-что тебе сказать, — продолжил Кельвин, говоря поверх кисточки гримерши, порхающей вокруг его лица. — У нас ничего не пропадает зря. Ты хоть представляешь, насколько мало полезных кадров мы можем сегодня снять? С гулькин хрен, вот так вот, а почему? Потому что люди обычно скучные. В этом и заключается наша трудность как создателей «ТВ о людях». Мы вынуждены снимать материал часами, целыми днями, и все ради того, чтобы получить несколько приличных секунд настоящего развлечения. Боже мой, Пэрис Хилтон теперь звезда. Вот как низко упала планка! Почему, по-твоему, половина наших шоу — это повторение первой половины? Да потому, черт возьми, что обычно у нас бывает всего половина шоу! Мы прослушиваем тысячи людей, и все равно нам приходится повторять одну и ту же дюжину кадров снова и снова. Все хотя бы отдаленно хорошее из имеющегося материала мы должны повторять опять и опять. Мы покажем этот материал до рекламы, после рекламы, во время идиотской рекламы. Шоу «Номер один» — это единственное шоу на телевидении, первый сезон которого прокрутили три раза! Я этим очень горжусь. Именно поэтому, если мы хотим получить кучу кадров с мрачными судьями, нам нужно снять кучу кадров про то, как снимают этих мрачных судей. Впустим зрителей в свою кухню, потому что большую часть времени мы их просто надуваем.

После общих съемок судьям дали время переодеться в костюмы «Бирмингем, день первый», а затем началась настоящая работа, сделавшая эту троицу столь знаменитой. Настало время записывать знакомые всем сцены, где судьи сидят и свежим взглядом, беспристрастно оценивают всех, кому довелось просунуть голову в дверь.

Настало время прослушиваний.