Замечательные женщины - Барбара Пим

Когда мы уже собирались уходить, появились двое мужчин и сели за столик возле нашего. Мне незачем было объяснять, кто это.

– Эпфельбаум и Тирелл Тодд, – произнес, понизив голос, Иврард. – Рискну предположить, вы помните, кто они такие.

– Ах да, вы с Еленой встретили их как-то в час ночи, и все были очень удивлены. Я часто об этом вспоминаю, и всякий раз мне хочется рассмеяться.

– Ну, за этим ничего не последовало, – довольно сухо откликнулся Иврард. – Наверное, действительно было забавно. Полагаю, их больше заинтересует, что они увидели меня с кем-то незнакомым. Обязательно как-нибудь приходите послушать лекцию Тодда о пигмеях.

– Спасибо… С большим удовольствием.

Домой я шла довольно медленно, воображая, как обедаю с Иврардом у него на квартире; потом увидела себя на собрании научного общества, где слушаю лекцию Тирелла Тодда о пигмеях. И, уже собравшись задать исключительно умный и каверзный вопрос оратору, я сообразила, что почти пришла домой, а у двери стоит фургон для перевозки мебели. Подойдя ближе, я смогла рассмотреть выгруженное добро, потерянно ждущее хозяев посреди тротуара. Тут было несколько дубовых стульев, раздвижной стол, расшитая ширма и резной сундук – подобного рода добротные, но малоинтересные вещи и ожидаешь увидеть у таких, как мы. Я догадалась, что их владелицы скорее всего женщины вроде нас с Дорой, хотя никак не могла бы определить, старше они нас или моложе.

Поднималась я, стараясь не шуметь, поскольку мне не хотелось пока с ними знакомиться, но как раз, когда я проходила мимо двери на кухню Нейпиров (так я всегда буду ее про себя называть), оттуда раздался пронзительный, но принадлежащий, по всей видимости, воспитанной особе голос:

– Это мисс Лэтбери?

Я застыла как вкопанная, а потому не успела сбежать. На пороге возникла невысокая седая женщина с грелкой для чайника в руках.

– Я Шарлотта Бонифейс, – представилась она. – Мы с моей подругой Мейбл Эдгар как раз въезжаем – вы и сами видите. – Она коротко хохотнула.

«Опять пара замечательных женщин, – покорно подумала я. – Какая тоска, что мое пророчество сбылось». Но потом я утешила себя мыслью, что как раз с такими жить в одном доме проще всего.

– Эдгар! – крикнула в комнату мисс Бонифейс. – Иди познакомься с мисс Лэтбери, которая живет в квартире над нами.

Вышедшая на зов высокая седая женщина с молотком улыбнулась мне мягко и чуточку застенчиво.

– Входите, выпейте с нами чаю, мисс Лэтбери, – пригласила мисс Бонифейс.

На полу в гостиной уже лежал ковер, часть мебели была расставлена кое-как. Мисс Эдгар вернулась на стремянку, чтобы закончить вешать картины – темные с виду репродукции итальянских старых мастеров.

– Прошу меня простить, – сказала она. – Мне всегда приходится вешать картины, потому что Бони не достать. Стены тут не слишком хорошие, штукатурка крошится, когда гвозди вбиваешь.

– Боже мой, – как полагается в таких случаях, вздохнула я, испытав облегчение, что тут я ничего не могу поделать. – Надеюсь, вам здесь понравится.

– Просто чудесно будет иметь наконец дом, окружить себя собственными вещами, – откликнулась мисс Эдгар. – Думаю, тут мы будем счастливы. Мы нашли знамение. – Понизив голос почти до шепота, она ткнула молотком в сторону окна.

Я увидела только нацарапанные Роки на стекле строчки из Данте.

– Какое?

– Наш любимый Данте, – благоговейно произнесла мисс Бонифейс. – Разве может быть предзнаменование лучше? Эти чудесные строки! – И она процитировала их с произношением много лучшим, чем у Роки.

– Кто бы ни делал гравировку, – добавила мисс Эдгар, – он допустил маленькую ошибку. – Он или она написали «Nessun maggiore dolore», а должно быть, конечно, «Nessun maggior dolore», без «е» на конце, понимаете? С другой стороны, этот человек, возможно, думал о Лаго-ди-Маджоре. Скорее всего вспоминал о счастливом времени, которое там провел. Интересно было бы узнать, как строки оказались на окне, – за ними, наверное, кроется какая-то история.

Я решила, что не могу раскрыть эти обстоятельства, и разговор перешел на другое. Я узнала, что мисс Бонифейс и мисс Эдгар многие годы прожили в Италии, а теперь зарабатывают на жизнь преподаванием итальянского и переводами. Они выстреливали в меня вопросами, говорили то по очереди, а то и хором. Я рассказала им про прачечную, бакалейную лавку и мясника, где они могли бы встать на учет, и мы перешли к подробному обсуждению ванной. К этому они подошли дотошнее Нейпиров и настояли, что надо завести график уборки.

– Хорошо, – согласилась я. – Одну неделю убираю я, другую – вы.

– Нет, нет, нас ведь двое. Мы убираемся две недели, потом вы – одну и так далее.

Вопрос о туалетной бумаге не обсуждался открыто, как это было с Еленой, но позднее я заметила, что на привычном месте появился новый рулон. Казалось, мисс Бонифейс и мисс Эдгар станут очень приятными соседками и настоящим подарком для прихода.

– А где ближайшая церковь? – спросила мисс Эдгар.

– О, совсем близко, не больше двух минут пешком. Я дружу с отцом Мэлори и его сестрой. Он собирался жениться, но помолвка была разорвана, – светским тоном добавила я.

Мне показалась, вид у них стал чуть удивленный, но потом до меня дошло, что они, возможно, имели в виду римско-католическую церковь, и я поспешила объясниться.

– Ну конечно, ошибки случаются, – любезно ответила мисс Эдгар. – Про Вестминстерский собор мы, конечно, знаем, но ведь должна быть церковь поближе.

– Конечно. Церковь Святого Алоизия, священником там отец Богарт. Полагаю, он очень приличный человек.

«Мировой мужик», – как описала его на благотворительном базаре миссис Райан, и я часто видела, как он едет на велосипеде: румяный молодой ирландец, который машет встречным прихожанам или восклицает «Пока-пока!» по окончании разговора.

Я предположила, что они обратились в Италии – это место казалось вполне подходящим для перехода в католичество.

– Там, где мы жили, настоящих английских церквей вообще не было, – почти извиняясь, пояснила мисс Бонифейс. – В лучшем случае комната в обычном доме, а это, сами понимаете, не слишком настраивает на духовный лад.

– В одном углу там был алтарь, наверное, в восточном, – с сомнением добавила мисс Эдгар. – Но сразу было видно, что это каминная полка, и под ней, возможно, даже огонь разводят.

– И священник, мистер Гриффин, нам совсем не нравился, – добавила мисс Бонифейс, – очень уж он был кальвинистский.

– И паства сплошь спесивая и не слишком дружелюбная, – подала голос мисс Эдгар. – Понимаете, мы с Бони были гувернантками, а они по большей части титулованными и жили в Италии ради удовольствия.

– О да, очень вам сочувствую, – неопределенно пробормотала она.

И я действительно понимала их чувства, хотя причины казались не вполне соразмерными поступку; несомненно, были и другие, более серьезные, но едва ли меня в них посветят.