Вкус "лимона" - Леонид Головня

– Я насчет письма, зачем на Нюру наговаривать! – Он вывалился на улицу. – Вот блядюшки! – незаслуженно оскорбил Коля почтовых работников, усаживаясь за руль.

Стрелка счетчика бензина двинулась в критическую зону. Коля развернул «Жигули» назад, на шоссе. На ближайшей бензоколонке шла заправка баков, пришлось искать другую. Нашел колонку на пустынном перекрестке шоссе. У будки он нагнулся к узкой щели за решеткой. В глубине двигались толстые красные губы, по которым гулял пестик помады. Больше ничего не было видно. Он сунул навстречу губам деньги. Губы с помадой исчезли, появилась женская рука с маникюром.

– Какой бензин? – последовал из будки вопрос.

– Девяносто третий, – сказал Коля и отошел.

У колонки он завозился со шлангом. Шланг не доставал до бака. Пришлось разворачивать машину – не той стороной поставил к заправке.

Заправившись, Коля сел за руль и увидел хозяйку губ. Она вышла из будки и подошла к дереву у шоссе с сигаретой во рту.

– Мама миа! Какой блонд! – процедил Коля сквозь зубы.

Грудастая, упитанная, крашенная с начесом «блонд» прислонилась спиной к дереву. Нога в черных чулках-авоськах, согнувшись в колене, уперлась каблуком в ствол. Оттопырив пальчик, девица курила.

Коля медленно подрулил.

– Спасибо, девушка! – поблагодарил он для начала. – У меня в Лесном дача. Может, посидим на террасе, поужинаем. Я заеду после вашего дежурства?

«Девушка» глянула свысока.

– Я не дежурю, дорогой. Видишь машину, – указала она за будку, откуда выглядывала БМВ. – Мы с мужем – владельцы предприятия. Тебе до него далеко, парнишка. А работница сейчас вернется. В кусточки пробежалась. Пригласи ее на ужин, – уставилась она на Колю наглым взглядом.

– Чегой-то вы все замужем?! – вздохнул он.

– Незамужних на вокзале ищи. Или на Тверской-Ямской, если зеленью располагаешь. – «Блонд» затянулась сигаретой.

Работница, пожилая в розовой кофте женщина, появилась у будки. С ехидной улыбочкой «блонд» покивала начесом в ее сторону, подергала глазками, демонстрируя собственное превосходство.

Колю заело. Он снял кепочку, выпустив волны русых волос, открыл дверцу, вышел, развернул широкие плечи. Куртка расправилась, явив на свет многодолларовую шмотку фирмы «Найк». Рядом с «девушкой» он был на голову выше. Посмотрел «стальным взором».

– Мужиков не читаешь! Неопытная! – сказал снисходительно. – Полковник в отставке, ныне руководитель отдела охраны Кремля Роговой. – Коля во вранье решил не скромничать.

Она взглянула на ботинки. Такой народ если в чем разбирался, то – в шмотках. «Наутика» добила ее.

– Хотел тебя в общество свозить, – продолжил Коля.

«Блонд» колебалась, бегала глазками.

– Не заводись, полковник. У меня с мужем и без того проблемы. Ну вас на хер, кобелей! – закончила она резко, присоединив Колю к виновникам каких-то своих неприятностей.

Она бросила сигарету, растерла ее по-мужски ногой на земле и поплыла к месту собственности. Ветерок дохнул бензином.

– Ладно, торгуйте. – Коля сморщился от запаха.

Вернувшись домой, он обнаружил у ворот рыжую собаку. Шерсть свалялась от репейника и грязи. Собака скулила.

Коля открыл ворота, въехал. Собака шмыгнула за ним, подбежала к навесу и легла носом к очагу. На сковородке оставалось мясо. Он вывернул его на тарелку и пододвинул к лапам.

– Ешь!

Коля не умилялся котятами и щенками, к животным относился спокойно, как к мебели, не стал искать с собакой общий язык и выбирать репейник. Он оторвал картонку от папки с бумагами и написал, нажимая на карандаш: «Кто потерял рыжую собаку, назовет имя и она подбежит, отдам. Дом напротив». Картонку засунул в пластик, оставшийся от документов, и примотал проволокой к дереву на проезде у дома.

Наевшись, собака походила вокруг, улеглась на соломенный коврик.

Стопка «Коммерсанта» выросла над столом и накренилась. Зима загнала Колю в домик. Хозяева собаки не объявились. Коля вздрогнул от ожившего мобильника. На дисплее обозначился телефон Клары. Он дождался запись на автоответчик.

Отчаявшаяся женщина была лаконична: «– Ау! Я лублу тебя! С наступающим Новым годом, дарагой! Почему ты испугался, милый?»

Вопрос уперся в панцирь глухой к ее чувствам Колиной души и умер без ответа.

Коля двинулся к машине. Собака пошла за ним, влезла в «Жигули», устроилась на пассажирском сиденье.

– Что за мной ходишь? – формально спросил Коля и тронулся с места.

Он купил несколько бутылок спиртного и закуски, покайфовать. Долгое ожидание выматывало нервы.

Возвратившись, обнаружил неожиданное явление. У ворот дома прохаживалась высокая шатенка в свитере поверх спортивного костюма. Лыжи опирались на забор.

– У нас гости! – радостно воскликнул Коля, шагнул из машины навстречу, представился: – Николай.

Лыжница увидела собаку и расцвела сероглазой улыбкой:

– Лесли!

Собака завиляла хвостом, запрыгала вокруг, пытаясь лизнуть в лицо. Шатенка повернулась к Коле.

– Почему вы так неудачно записку повесили?! – заговорила она возбужденно. – Два месяца на станцию и к доскам объявлений бегаю. Мало того, что я с ней после смерти хозяина мучилась. Она во всех каталогах числится. Школу престижную закончила. Я с ума сошла.

– В голову не пришло, что она – знаменитость, – виновато сказал Коля. – Записку на всякий случай повесил, думал – собака беспризорная.

– Как же колли такого экстерьера может быть беспризорным! – возмутилась шатенка.

Коля хмыкнул, посмотрел на колли, не определил в грязной собаке особого экстерьера.

– Я должна вам что-то? – спросила лыжница.

Пришло в голову пошлое предложение. Но он промолчал – шатенка не располагала к фамильярности. Коля отрицательно махнул рукой и спросил:

– Почему она за мной бегает, если такая воспитанная?

– Наверно потому, что вы на Павла похожи. Как вы ее называли?

– Никак не называл. Там, где я вырос, всех собак Шариками, Бобиками и Тузиками величали. Я попробовал, вроде не годится имя. Свистел, она подбегала.

Женщина рассмеялась.

– Да, на Тузика Лесли не тянет.

Коля посвистел. У него получилось многоразовое колено:

– Фью, фью, фью, фью. Фью-у-у…

У женщины слетела с лица улыбка, по лицу пробежала тень, она засуетилась, надевая лыжи.

– Комон, Лесли! Летс гоу хом! – скомандовала по-английски.

Коля встрепенулся.

– Зайдите, отметим событие, праздник на носу, – предложил он по-английски.