Веселая жизнь, или Секс в СССР - Юрий Поляков

– Писал. – Я налил ей в бокал.

– Представь, Борьку Мукачина сегодня с «белкой» по «Скорой» увезли. Допился. И прожил-то в доме всего пять дней. В его комнату Майнер перебирается – вид из окна получше. А тридцать седьмой теперь свободен. Заезжай хоть завтра! Желающих много, но ты знаешь, как я к тебе отношусь…

– Знаю, – кивнул я, подлив шампанское в бокал.

Она пила мелкими птичьими глотками, глядя на меня грустными, одинокими, на все готовыми глазами. Сквозь тонкую кофточку угадывался черный бюстгальтер «анжелика», возвышая ее и без того полновесную грудь.

А что, если взять и отомстить вероломной Гавриловой? На мгновение я представил себе, как это произойдет. Лихорадочные поиски такси. Знакомство на ощупь на заднем сиденье. Чужая квартира, пахнущая незнакомой и непонятной жизнью. Гостеприимная женская суета. Вместо обещанного чая срывание всех и всяческих одежд. Страстные попытки приладиться к незнакомому телу, которое, брыкаясь колючими ногами, хочет показать себя с самой лучшей стороны. Наконец, болезненные содрогания, напоминающие приступ сладкого радикулита. Усталость, переходящая в раскаяние. Желание немедленно одеться и покинуть место преступления. Озноб. Отвращение к миру. Рассеянные мысли о венерических последствиях. Чужой подъезд. Пустая утренняя столица. Радикальное отсутствие такси. Тяжелый оптимизм просыпающегося города. Догадливые толстые дворничихи, шаркающие по асфальту березовыми метлами. А с плаката строго смотрит белозубый ударник труда, никогда не изменяющий жене.

– Знаешь, Сонь, не смогу я, наверное…

– Жаль. Надумаешь – звони, – вздохнула она, допила бокал, шатко встала и оглядела ресторанный зал, ища новые варианты.

Я посмотрел на часы: семь. Ждать бесполезно. Алик плюхнул на стол тарелки с корейкой и судаком под польским соусом.

– Я же еще не просил.

– Не надо было сразу все заказывать. Ешь, пока не лопнешь.

Спас Боба. Он влетел в ресторан, дико озираясь, и метнулся ко мне.

– Экселенс, хорошо, что я тебя нашел.

– А что случилось?

– Папа поймал на «тройке» триппер. Такой злоедучий, что сразу с конца закапало. А у него меньше недели до возвращения жены. В Литфондовскую поликлинику нельзя, в диспансер тоже. Все-таки лауреат Госпремии. По телеку про Ленина все время рассказывает. Страна знает его в лицо. Ты говорил, у тебя есть хороший уролог?

– Сексопатолог.

– Черт, перепутал. Надо что-то делать!

– А ты-то чего так волнуешься?

– Папа на меня стрелки переводит. Говорит, надо было их проверить.

– Ну и проверил бы.

– Я раньше всегда проверял. А теперь у меня Лисенок. Не могу.

– Любовь?

– Возможно.

– Может, еще и женишься?

– Не исключено. Лисенок, экселенс, это… это… ангел, который умеет все!

– Рад за тебя! Коньячку?

– Баловство. Алик, бутылку водки! – заорал Крыков. – Сонька, иди к нам!

– А как же Лисенок?

– Она на выходные к маме в Тулу уехала. Экселенс, надо спасать Папу!

– Надо!

– Как зовут папу? – спросила, подсаживаясь, любопытная Соня.

– Мартен Минаевич.

– Ты внебрачный сын Палаткина? – Ее глаза округлились и стали размером с пятикопеечные монеты.

– Т-с-с! Тайна!! – заржал Крыков.

Мы выпили водки – и опустились киммерийские сумерки.