Чемодан миссис Синклер - Луиза Уолтерс

18 января 1941 г.

Дорогая миссис Комптон!

К письму я прилагаю чек на тринадцать гиней. В эту сумму входят два фунта, любезно одолженные Вами, и немного денег для Э., если вы считаете, что это ей поможет. Я искренне надеюсь, что она остынет и многое поймет. Честно говоря, во время поездки я побаивалась, что она осуществит свои угрозы, но мои страхи оказались напрасными. Мы с Дж. благополучно добрались до дома моей матери. Как я и ожидала, поездка была долгой и утомительной. Моя мать обрадовалась внуку. Встреча со мной обрадовала ее меньше, но мне приятно сообщить, что теперь мы ладим с ней намного лучше, чем до моего отъезда. Дж. растопил лед между нами, и, похоже, у нас складывается счастливая семья. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Я устроилась работать на оборонный завод. Пока я на работе, мама присматривает за Дж. Надеюсь, мой труд окажется полезным. Деньги, которые я буду зарабатывать, окажутся существенным подспорьем для мамы, поскольку источник ее дохода практически исчез. Просто удивительно, что она смогла одолжить мне деньги, чтобы послать Вам. Естественно, я не сказала ей, для чего мне нужны деньги, но я заработаю и обязательно верну ей все. После смерти моего отца ей осталась приличная сумма, но мама никогда не отличалась особой бережливостью. Я и не подозревала о ее плачевном финансовом состоянии. Я предложила продать этот дом и купить жилье поменьше и поскромнее. Возможно, переехать из Оксфорда в другое место. Мне это важно еще и потому, что меня станет труднее найти. Знаю, мне придется всю жизнь прожить в постоянном страхе, что моя тайна раскроется. Но повседневные страхи сопровождают жизнь всех матерей. Даже моей, в чем я убедилась.

Спасибо Вам за всю вашу помощь мне и Дж. Я Вам очень признательна. Может, Вам стоит сжечь мое письмо после прочтения? Благоразумие никогда не бывает излишним. По той же причине я не написала своего обратного адреса. Уверена, Вы выполните свою часть нашего соглашения, как я выполняю свою.

Еще раз благодарю Вас за все. С наилучшими пожеланиями,

Д.

26 января 1941 г.

Дорогой Ян!

Прости мне столь долгое молчание. Надеюсь, мое предыдущее письмо ты получил. Я писала его в безумной спешке, после твоего отъезда утром Дня подарков. Неужели это было всего месяц назад? Четыре короткие недели растянулись для меня в целую жизнь. В каком-то смысле так оно и есть.

Наверное, когда ты читал мое предыдущее письмо, я показалась тебе круглой дурой, написавшей сентиментальную чепуху. Я уже и не помню, о чем тогда писала. Ты мне ответил? Но твой ответ я уже не прочту, поскольку там больше не живу. Я покинула деревню, не указав адреса.

Дорогой, череда событий, вызвавших мое переселение, началась в день твоего отъезда. Даже не знаю, с чего лучше начать, поэтому перескажу тебе все, как было. Нина, наша глупая бедняжка Нина, родила ребенка. Этот милый малыш появился на свет в День подарков, через несколько часов после твоего отъезда. Помнишь, утром она говорила, что плоховато себя чувствует? Никто из нас и не догадывался, что она беременна. Она утверждает, что сама не знала. Хотя это и противоречит логике, но я почему-то верю ей. Сначала я решила, что она привирает. Ну как может женщина не знать, что внутри ее растет дитя? Честно говоря, природа поскупилась наградить ее умом. К тому же она рослая и крупная. И еще, прости за такие подробности, месячные у нее наступали с задержками. Так что она действительно могла не догадываться о своей беременности.

Малыш родился в хлеву Норт-Барна, среди сена и соломы, рогожных кулей и коров. Совершенно библейская обстановка. На свет появился крошечный милый мальчишка. За эти недели он успел подрасти и потолстеть. Розовощекий, здоровый младенец. Роды у Нины принимала я одна, и… Ян, тебе это покажется невероятным, но случившееся изменило мою жизнь.

Теперь о сути всего этого события. Нине ребенок не нужен. Она говорит, что не испытывает к нему никаких чувств и матерью себя не ощущает. Зато меня переполняют материнские чувства. До сих пор мне было не на кого их тратить. Словом, я взяла ребенка себе. Признаюсь тебе: мне пришлось лгать и изворачиваться. Ложь будет сопровождать меня всю жизнь. Но Нина счастлива. Представляешь, она собиралась отдать ребенка в монашеский приют! Я должна была вмешаться. Своим родителям Нина не смеет и заикнуться о ребенке. В ее семье не признают внебрачных детей. Да и не только в ее семье. Сам знаешь. Но даже если бы мать и приняла дочь с «нагулянным» ребенком, представь себе, в какой бы нищете рос и воспитывался малыш. А теперь представь меня. Я постоянно улыбаюсь. Меня переполняет счастье. Моя мать стала мягче, но мне и сейчас тяжеловато жить с ней под одной крышей. Впрочем, она охотно приняла внука и, хочется думать, обрадовалась и моему возвращению.