Ключ Сары - Татьяна де Ронэ

Наши комнаты, расположенные по соседству в старинном, высоком здании, оказались маленькими, но очень уютными и комфортабельными. А я все никак не могла забыть разговор с матерью, когда я позвонила ей от Чарлы, чтобы сказать, что не приеду в Нахант и что мы с Зоей летим в Европу. По тому, как она растерянно умолкла, а потом осторожно откашлялась, я заключила, что мать встревожена и обеспокоена. Наконец нейтральным тоном она поинтересовалась, все ли у меня в порядке. Я бодро заверила ее, что лучше и быть не может, что мне представилась возможность побывать вместе с Зоей во Флоренции и что я прилечу в Штаты попозже, чтобы повидаться с нею и папой.

— Но ты же только что прилетела! И зачем улетать снова, после того как ты пробыла у Чарлы лишь пару дней? — запротестовала мать. — И к чему прерывать Зоины каникулы здесь? Я решительно ничего не понимаю. Ты говорила, что соскучилась по Штатам. А теперь такая спешка…

Я чувствовала себя виноватой. Но как я могла изложить им с отцом всю эту невероятную историю по телефону? Когда-нибудь я это сделаю, утешала я себя. Только не сегодня. И чувство вины не желало отпускать меня, пока я лежала на розовом покрывале, от которого исходил слабый запах лаванды. Я даже не успела рассказать матери о своей беременности. И Зое я еще ничего не говорила об этом. Мне очень хотелось посвятить ее в эту тайну, как, впрочем, и отца. Но что-то удерживало меня от такого шага. Какие-то непонятные и, скорее всего, глупые предрассудки, какое-то дурное предчувствие, какого я никогда не испытывала раньше. Похоже, в последние месяцы моя жизнь медленно, но неотвратимо менялась. Интересно, в какую сторону?

Было ли это связано с Сарой, с рю де Сантонь? Или это были пресловутые симптомы подступающей старости? Я не знала, что и думать. Зато я твердо знала, что чувствовала себя так, словно густой, приятный, спокойный, безопасный туман, в котором я пребывала, постепенно рассеивается. Чувства мои проснулись после долгой спячки и обострились. Туман рассеялся. С ним ушло и кажущееся умиротворение. Остались только факты. Я должна найти этого человека. Сказать ему, что ни семейство Тезаков, ни Дюфэры никогда не забывали о его матери.

Мне не терпелось увидеться с ним. Он находился совсем рядом, здесь, в этом самом городе, может быть, даже прогуливался сейчас по шумной и оживленной виа Филланьо. Как-то так получилось, что, лежа в постели и вслушиваясь в доносящиеся до меня с улицы звуки — испуганный рев мотороллеров или отчаянные звонки велосипедов — я чувствовала, что стала ближе к Саре, ближе, чем раньше, потому что в самом скором времени я должна была встретиться с ее сыном, ее плотью и кровью. Девочка с желтой звездой на груди стала мне близка как никогда.

Протяни руку, подними трубку телефона и позвони ему. Легко и просто. Тем не менее я не могла этого сделать. Я посмотрела на старомодный черный телефон, чувствуя себя совершенно беспомощной, и вздохнула от отчаяния и раздражения. Снова откинувшись на подушки, я ощутила всю глупость своего поведения и даже немного устыдилась его. Я поняла, что разговор с сыном Сары превратился для меня в настолько навязчивую идею, что я даже осталась равнодушной к очарованию и красоте Лукки. Подобно лунатику, я безропотно следовала за Зоей, которая с такой легкостью разобралась в хитросплетении старых, извилистых улочек, как будто жила здесь всю жизнь. Я не смотрела по сторонам и ничего не видела. Окружающий мир потерял для меня всю свою привлекательность, и мысли мои занимал только предстоящий разговор с Уильямом Рейнсфердом. А теперь я даже не могу заставить себя позвонить ему.

В комнату вошла Зоя и присела ко мне на краешек кровати.

— С тобой все в порядке? — поинтересовалась она.

— Отдых пошел мне на пользу, — ответила я.

Она внимательно всматривалась в мое лицо большими карими глазами.

— Думаю, тебе надо отдохнуть еще немножко, мама.

Я нахмурилась.

— Неужели я выгляжу настолько усталой?

Она кивнула.

— Отдыхай и ни о чем не думай, мама. Джованна покормила меня. Так что не беспокойся обо мне. Все под контролем.

Я не могла не улыбнуться ей, она была такая милая и серьезная, моя маленькая девочка. Подойдя к двери, она обернулась.

— Мама…

— Да, родная?

— А папа знает, что мы здесь?

Я не сказала Бертрану о том, что беру с собой Зою в Италию. Несомненно, он придет в ярость, когда узнает об этом.

— Нет, он не знает, родная.

Она нерешительно потрогала дверную ручку.

— Вы с папой поссорились?

Невозможно солгать, глядя в эти чистые, серьезные глаза.

— Да, милая, мы поссорились. Папе не нравится то, что я занимаюсь поисками Сары и пытаюсь узнать о ней как можно больше. Он не обрадуется, когда узнает о том, что мы здесь.

— Но Grand-père[64]знает.

Я резко села на постели, встревоженная и изумленная.

— Ты все рассказала дедушке?

Зоя кивнула.

— Да. Знаешь, мне кажется, Сара ему совсем не безразлична. Я позвонила ему с Лонг-Айленда и рассказала о том, что мы с тобой собираемся поехать к ее сыну. Я знаю, позже ты сама позвонила бы ему и все объяснила, но я так разволновалась и обрадовалась, что не смогла удержаться.

— И что он тебе сказал? — спросила я, удивленная откровенностью и прямотой дочери.

— Он сказал, что мы хорошо сделаем, если приедем сюда. И он собирался сказать об этом папе, даже если тот закатит истерику. Он сказал, что ты замечательная женщина.

— Эдуард так сказал?

— Да.

Я покачала головой, не веря собственным ушам. Я была тронута и озадачена одновременно.

— Grand-père добавил кое-что еще. Он сказал, что ты должна беречь себя. Он попросил меня проследить за тем, чтобы ты не переутомилась.

Итак, Эдуард знал. Он знал, что я беременна. Он разговаривал с Бертраном. Почти наверняка у отца с сыном состоялся долгий разговор. И теперь Бертран узнал обо всем, что случилось в квартире на рю де Сантонь летом тысяча девятьсот сорок второго года.

Голос Зои заставил меня отвлечься от мыслей об Эдуарде и вернул к действительности.

— Почему бы нам просто не позвонить Уильяму, мама? И договориться о встрече?

Я снова села на кровати.

— Ты права, хорошая моя.

Я взяла лист бумаги, на котором почерком Мары был написан телефон Уильяма, и набрала его на старомодном телефонном аппарате. Сердце гулко билось у меня в груди. Этого не может быть, подумала. Я звоню сыну Сары!

Я услышала несколько гудков, а потом шелест автоответчика. Женский голос что-то быстро проговорил по-итальянски. Я повесила трубку, чувствуя себя совершенно по-дурацки.