Берлинский фокус - Луиза Уэлш

Доказать самоубийство было сложнее. Подтвердилось, что Билл Нун-младший давно страдал клинической депрессией. В ночь нашего знакомства он был спокоен, но это спокойствие могло говорить о принятом решении. По меньшей мере Монтгомери смотрел, как Билл умирает, и это окончательно убедило присяжных в его бесчеловечности.

Как бы там ни было, Джеймс Монтгомери надолго отправился туда, где полицейские в особом почете. Никто не придет его навестить, никто не будет ждать его возвращения. Справедливость торжествует, вот только примирится ли Шейла Монтгомери с такой ценой за правду об исчезновении сестры?

* * *

«Богини» остановились у хорошо знакомого мне здания, пусть я и был внутри лишь однажды.

– Узнаешь? – усмехнулась Шаз.

– Вы, наверное, шутите.

– Какие шутки, Уильям.

Оказалось, мы шли в одно и то же место, хотя, если б не девушки, я запросто мог пройти мимо. Безликий старенький клуб Билла перекрасили и снабдили сияющей мятной вывеской с многообещающим названием «Буфера».

Жак с восхищением посмотрела на обновленный фасад:

– Догадайся, кто здесь заправляет?

Я покачал головой.

– Честно сказать, понятия не имею. – Глядя на их нетерпеливые улыбки, я рискнул: – Вы?

– Да! – хором крикнули они, и Жак взяла меня под руку:

– Пойдем, Уильям, ты пропустишь десерт.

Швейцар улыбнулся девушкам и преградил мне дорогу:

– Сэр, вы член клуба?

– Все в порядке, Дэйв, он с нами.

Дэйва это не убедило, но он пропустил меня внутрь. Зал, где я показывал фокусы, а девушки развлекали полицейских, было не узнать. Вдоль стен расставлены пурпурные диванчики, а на месте полуживого зеркального шара мерцала массивная хрустальная люстра. На стенах в огромных позолоченных рамах ретушированные снимки грудастых моделей с приоткрытыми влажными ртами. Вид у них какой-то страдальческий, будто они съели что-то не то. Но все это лишь оттеняло главную достопримечательность – зеркальную сцену с серебряным шестом по центру.

– Девочки, не обижайтесь, вы здорово потрудились, но это совсем не мое.

– Да, это все наше. – Шаз кивнула официантке. – Ты подожди и посмотри шоу, тебе точно понравится.

Мне столько раз казалось, что я вижу ее лицо в толпе, что я научился не верить своим глазам. Но когда она вышла на свет, у меня не осталось сомнений.

Она прошла по маленькой сцене в элегантном черном костюме с белыми отворотами, показывая публике пустые ладони, и вдруг достала из воздуха шелковый красный платок. Ловкие пальчики сложили его и вновь растворили. Она подняла руки, будто удивляясь, куда все пропало. Широко открыв глаза, она сорвала манжеты, бросила их на сцену и повторила трюк с платком еще раз. С дерзкой улыбкой медленно под музыку сняла пиджак и отправила его к манжетам. Стоя в черном кружевном бюстгальтере, она снова выудила платок. Он исчез, и, игриво вздернув брови, девушка расстегнула молнию на юбке и ногой отбросила юбку в зал. На ней не осталось ничего, кроме белья и туфель. Платок не сдавался. Он вновь мелькнул в ее руке и отправился в небытие. Фокус банальный, шестилетний ребенок справится, но я был очарован. Я тряхнул головой, невольно улыбаясь, когда ее бюстгальтер и трусики по очереди упали на сцену. Я поднялся, собираясь аплодировать, но она еще не закончила. Проказница-чародейка оглядела свое обнаженное тело, сунула руку между ног и снова вытащила красный кусок шелка. Она вскинула руки, в последний раз спрятав платок, и поклонилась зрителям. Полупустые столики ответили жидкими аплодисментами. Я вскочил, хлопая что есть силы и крича «браво». Жак и Шаз улыбались, довольные, что мне понравилась их шутка. Им и в голову не могло прийти, что я аплодирую не фокусу с платком, а куда более впечатляющему чуду. Сильви посмотрела в мою сторону, и наши глаза встретились.

В гримерке мы остались одни. Сильви сгребла разбросанные костюмы, использованные салфетки, косметику, заколки и расчески и села на столик спиной к зеркалу. Я взял стул и сел напротив. Над ее головой висел знак «НЕ КУРИТЬ». Она достала из халата сигареты и протянула мне. Я дал ей прикурить и закурил сам. Она затянулась и улыбнулась мне сквозь дым:

– Что, Уильям, злишься на меня?

Я довольно долго молча смотрел на нее.

– Я, наверное, должен желать тебе смерти, но я слишком рад тебя видеть, чтобы злиться, – сказал я наконец.

Сильви сняла крышку с лака для волос, стряхнула в нее пепел и ослепительно улыбнулась. На такую улыбку я купился в Берлине, и она по-прежнему восхитительна.

– Я ждала, что ты вернешься в Лондон.

– Поэтому и приехала?

– Возможно.

– Возможно?

Сильви пожала плечами.

– Мир тесен, а шоу-бизнес еще теснее. Мы все равно бы столкнулись рано или поздно.

Я поперхнулся от удивления.

– Столкнулись рано или поздно? Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала, Сильви? – Я покачал головой, с трудом подбирая слова. – Господи боже, я не знаю, с чего начать. Зачем или как? Как? Как вам удалось?

Сильви улыбнулась:

– Дым, зеркала и самовнушение. Я заронила в тебе неуверенность, ты боялся, что не получится, и когда Дикс устроил взрыв, ты поверил. Ты скрючился от шока еще до того, как я упала на пол.

– Я все равно не понимаю. Зачем, Сильви? Что я тебе сделал?

Она посмотрела на ноги и пошевелила пальчиками.

– Нужно обязательно что-то сделать? Нет, ты ничего не сделал. Просто необходимость. Благодаря этому представлению Дикс расплатился со всеми долгами.

– Но почему мне не сказали? Я же думал, что убил тебя. – Я повысил голос. – Я думал, что совершил убийство. Ты представляешь, каково это?

– Наверное, нет. Извини. – Она подняла голову. – Нам нужна была живая реакция. – Она улыбнулась. – Ты бы не смог сыграть.

– Да уж куда мне, – сказал я с горечью. Сильви вздохнула:

– Дикс выбрался из долговой ямы. Его кредиторы хотели снять все на пленку, чтобы получить свои деньги и наказать его одновременно. – Она наклонилась и коснулась моей руки. – На самом деле ты спас нас, и я благодарна… я очень тебе благодарна. Я заставила Дикса оставить тебе кучу денег.

Я убрал свою руку.

– Я думал, я заработал их твоей кровью. – Сильви снова посмотрела на ноги, и я спросил: – Так Дикс провернул сделку?

– Ты же знаешь его, он везде найдет выгоду. На каждую разведку найдется контрразведка, на каждую пленку – дюжина копий.

Мысль о бесчисленных копиях действа, выложенных в Интернете на обозрение безликой массы, шокировала меня. Наверное, я изменился в лице, потому что Сильви сказала:

– Не волнуйся, на пленке видно только мое лицо. Я постарался успокоиться.