Рецепт Колдуньи - Валентин Черных

Она не поверила. Никто из сыновей ее знакомых не учился в американских университетах на юристов, а учились в Москве на шоферов, слесарей и мастеров по ремонту телевизоров.

Она думала, что он вернется недели через две, а он заехал на один день через полгода, когда его университетская команда летела на матч в Японию через Москву. Он полностью заплатил за квартиру и купил новую мебель. Она предложила сдавать квартиру, а деньги пересылать ему.

— Сдавай и живи по-человечески, все трать на себя. Ты это заслужила. Я зарабатываю достаточно, — сказал он и ночью улетел.

Она сдала квартиру, получила аванс за полгода вперед, вернулась в свою однокомнатную квартиру, почему-то закрыла дверь на две щеколды и разложила полученные доллары. Ежемесячный доход от сдаваемой квартиры превышал ее зарплату в универмаге почти в двадцать пять раз, значит, она за месяц будет получать столько же, сколько зарабатывала в универмаге за два года стояния за прилавком.

На следующее утро она проснулась с непонятным ощущением. Обычно она быстро вскакивала, принимала холодный душ, холодное обливание рекомендовали все медицинские журналы. Варила овсяную кашу, выпивала чашку растворимого кофе без сахара, тоже рекомендация, чтобы не полнеть, и значительная экономия.

В то утро вместо холодного душа приняла горячую ванну с хвойным шампунем и морской солью, такую роскошь она позволяла себе раз в неделю.

Она смолола кофе, у нее был неприкасаемый запас кофейных зерен для самых близких подруг, и пошла на работу.

И заметила вдруг, что наступила весна. Недавно голые деревья покрылись мелкими, но уже листьями, ярко светило солнце, а женщины шли без пальто и плащей.

Из подъезда вышел мужчина в светлом костюме. Крепкий, сорокалетний и кудрявый. Он курил сигарету и провожал взглядом девчонок, которые обтянули свои попки джинсами и вертели ими при каждом шаге.

Мимо прошла женщина в длинной юбке из плотной шерстяной материи и коротком пиджачке с меховом воротничком. То, что пиджачок не прикрывал бедер и ягодиц, по-видимому, особенно привлекло кудрявого. Он смотрел ей вслед, пока та не повернула к троллейбусной остановке. Но когда мимо прошла она, кудрявый только скользнул по ней взглядом. А и не на чем было останавливаться. Ее серый плащик, не длинный и не короткий, из тех, что никогда не модны, но и никогда не кажутся старомодными. Туфли у нее были закрытые, она носила их поздней осенью, ранней весной и даже зимой, когда отдавала в починку единственные свои сапоги.

То, что кудрявый не обратил на нее внимания, она приняла вполне привычно, но немного обиделась: та, в костюме с длинной юбкой, старше ее лет на десять, а складки жира на животе и бедрах просто разглажены плотной материей. Она в свои тридцать четыре года была стройной даже без занятий спортом. Уборка квартир по нагрузкам заменяла и тренажеры, и плавание в бассейне, а за восемь часов хождения вдоль прилавка она, наверное, проходила не меньше двадцати километров.

Она решила вдруг и сразу: поеду в центр Москвы в лучшие и самые модные магазины и куплю все, что захочется, и даже точно такой же костюм с меховым воротничком, пусть и не очень практичный, потому что в нем можно ходить не больше трех недель осенью и столько же ранней весной. Уже ранним летом в нем жарко, а поздней осенью — холодно.

В универмаге она сказала заведующей, что идет в поликлинику, потому что плохо себя чувствует. Все продавщицы время от времени плохо себя чувствовали. В последние годы, правда, все стали меньше болеть. Старых и больных быстро заменяли на молодых и здоровых.

Свой обход она начала с привычных магазинов женской одежды. Потом прошлась по дорогим и модным магазинам, но никак не могла решиться сделать первую покупку. И решилась, только увидев точно такой же костюм с меховым воротничком, только не серый, а сиреневый, свой любимый цвет. А для лета она купила легкий голубой шелковый костюмчик.

Ее кожаная сумка, купленная больше десяти лет назад, не смотрелась с новым костюмом. Она купила просторную кожаную сумку, подобрала под ее цвет туфли. Старую сумку и туфли она уложила в целлофановый пакет и сунула в первую же урну для мусора. Она впервые в жизни выбросила вещи, которые еще можно было носить.

Оставалась прическа. На Новом Арбате она зашла в салон красоты, о котором знала от генеральши, выбрала мастера, молодого парня, и сказала ему почти правду:

— У меня только недавно появились хорошие деньги. Я хочу изменить свой имидж. Сделай меня красивой!

Она вышла без своего привычного пучка, коротко стриженной. Оказалось, что у нее очень четкое лицо. И первый же мужчина, идущий ей навстречу и явно моложе ее, оглянулся. Она будто притягивала взгляды мужчин. А в троллейбусе сидящая напротив женщина, ее ровесница, одним своим взглядом вобрала сразу костюм, сумку, туфли, поджала презрительно губы, мы-то, мол, вкалываем, а бездельницы разъезжают, демонстрируя заработанные неправедным трудом одежды.

На следующее утро в универмаге ее тоже рассматривали, а заведующая секцией не удержалась и спросила:

— Он у тебя бандит?

Она подумала, как все изменилось за несколько лет. Раньше богатыми были в основном старики, сейчас старики все бедные, а сразу богатыми стали или молодые бандиты, или молодые бизнесмены, и среди них старых не было.

Она улыбнулась, ничего не ответила и встала за прилавок. Ей показалось, что возле их секции мужчины стали останавливаться чаще. Кудрявого она снова увидела через несколько дней. Он стоял у подъезда, курил, ожидая, пока прогреется двигатель автомобиля. Он увидел ее и застыл с открытым ртом. Она прошла мимо. Он пошел за нею.

— Простите, — начал он. — Вы здесь живете?

— В соседнем доме, — ответила она и улыбнулась.

— И давно? — спросил он.

— Всегда.

— Но я вас вижу впервые.

— Я раньше была другой, — ответила она. Он остановился и, вероятно, задумался. Ей всегда нравились медленно соображающие мужчины, потому что у нее перед ними было преимущество, она соображала быстро.

Универмаг уже много дней был заполнен тревогой. Продавщицы с утра собрались в секции телевизоров и обсуждали слухи о закрытии универмага. А это значило, что все они останутся без работы. Вечером ждали руководство из департамента торговли.

К возможным изменениям она отнеслась спокойно. Конечно, придется искать работу, но без истерик и суеты. У нее была недвижимость, которая приносила доход, она могла вообще не работать.

Вечером в универмаг приехал представитель департамента торговли. Директор его представил:

— Товарищ Гросман.

В школе и институте она изучала немецкий язык. Грос — большой, ман — мужчина. Он соответствовал своей фамилии, был большим и тощим. И очень молодым, не больше двадцати пяти. Продавщицы приуныли. Они знали старых из управления торговли, их можно было разжалобить, упросить или собрать им денег, чтобы они перенесли решение на полгода.