Рецепт Колдуньи - Валентин Черных

Я ее помнил с детства. Черноглазую, стройную, быстроногую в фильме о цыганах. Потом я узнал, что она нормальная еврейка. Я курил на площадке четвертого этажа, она рассказывала и плакала на площадке третьего.

— Одни несчастья! Захлопнула дверь, а ключи остались в квартире. Я только что поставила железную дверь. Вырезать замок — это заменять дверь. У меня нет миллиона на дверь! На Ярославке у светофора вдруг заглох двигатель. Мужики подтолкнули к обочине, открыли капот, что-то поковыряли, говорят, аккумулятор сдох. Оставляю машину, ловлю левака, сижу на просмотрах, а вижу не этих идиотов, а как с машины снимают колеса. Да что колеса! Подцепят и угонят. А я никогда не куплю уже новую машину.

И она всхлипнула, как всхлипывают только женщины и дети. Я спустился на этаж ниже и сказал:

— Перестань. Это не стоит твоих слез. Я тебе помогу.

Она достала платок, вытерла слезы и спросила:

— Вы с какого факультета?

— Пока ни с какого.

Тут она, наверное, меня вспомнила и сказала:

— Спасибо, не надо.

— Пошли.

Я взял ее за руку. Не знаю, как я решился, но она пошла за мной.

Выйдя из института, я направился к гостинице «Турист».

— К машине в другую сторону, — сказала она.

— В эту — автомагазин. Надо купить аккумулятор.

— А сколько он стоит?

— Тысяч четыреста.

— Извини, сейчас у меня таких денег нет. — И добавила: — С собой…

— У меня есть.

— Я завтра отдам.

— Отдашь, конечно.

В автомагазине я купил уже заряженный аккумулятор, договорился с парнем, и мы на его «Запорожце» доехали до ее «Жигулей». Я поставил новый аккумулятор, повернул ключ зажигания, и двигатель завелся с полоборота.

Она достала пачку сигарет.

— Мне надо перекурить. Я перепсиховала. — У нее подрагивали пальцы, когда доставала сигарету.

— Я тебя отвезу, надо ведь решить и проблему с дверным замком.

— Ты и с замком можешь?

— Я многое могу.

— Ты не болтунишка?

— Нет, сама убедишься.

Я не преувеличивал. Я многое мог. Мне было двадцать два года. После средней школы я завалился на первом туре экзаменов на актерский факультет в институт кинематографии, отслужил механиком в военно-воздушных силах, обслуживая истребители МИГ-27, после армии год поработал в мастерской по ремонту холодильнков и сейчас снова поступал на актерский. На этот раз я прошел первый тур, и из трехсот претендентов осталось пятьдесят. После второго тура нас осталось двадцать. А в третьем туре, как в профессиональном боксе в финале: или ты, или тебя, потому что на курс набирали только десять человек: пять парней и пять девочек. Шансов пройти третий тур у меня практически не было. Четверо парней, как минимум, показались интереснее, чем я, а через несколько лет они оказались еще и талантливее и удачливее. Ошиблись только на мне одном. Сегодня я признаю это абсолютно объективно, теперь в актерах я понимаю если не все, то почти все.

А тогда я вез Елизавету, второго педагога по актерскому мастерству в мастерской классика советского кино. Елизавета запомнилась по двум фильмам, а классик сыграл в ста двадцати фильмах. Многие из этих фильмов забыли, но классика помнили и знали тогда еще триста миллионов советских зрителей. Его знали даже молодые, потому что он вел популярную передачу о кино на первом канале телевидения.

Я осмотрел ее железную дверь. Такую можно отжать специальным пневматическим домкратом, которые были только у профессиональных взломщиков, или вырезать сваркой. В этом варианте потребуется замена двери.

— Твой балкон и соседский рядом?

— Рядом, но это последний, восемнадцатый этаж. Там такой ветер, что при плохой погоде я боюсь выходить на балкон.

— Звони соседям.

Она позвонила соседям, объяснила, что забыла ключи в квартире и молодой человек, это я, попытается перебраться на ее балкон и открыть дверь изнутри.

— Нет, — ответил пятидесятилетний сосед. — Один на шестнадцатом этаже попытался. Очень страшно кричал, пока падал.

— Тогда я только посмотрю.

— Посмотри.

Мы вышли на балкон. Внизу ветра не было, здесь, на восемнадцатом, был, не сильный, но почему-то налетал порывами.

— Что на балконе? — спросил я Елизавету.

— Раскладушка. Я сплю на балконе.

Сегодня ты не будешь спать на балконе, подумал я тогда. Я знал, что между нами произойдет, мужчина это чувствует, а женщина почти всегда знает наверняка. Я хотел, чтобы это произошло как можно быстрее, и поэтому шагнул на ее балкон, упал на раскладушку, обмотал руку покрывалом, выдавил стекло балконной двери, повернул ручки и вошел в квартиру. Я даже не оглянулся на них. Когда я открыл дверь квартиры, она уже стояла на площадке. Не знаю почему, она обняла меня, и я услышал, как гулко и часто бьется ее сердце.

— Тебе валидол не нужен? — Она пальцами нащупала вену у меня на шее и начала считать пульс.

— Я бы выпил чего-нибудь покрепче, — сказал я.

— Сейчас, миленький, сейчас, родненький. — Она достала из холодильника малосольные огурцы, холодную картошку и водку. — Я с тобой тоже выпью. — Она разлила водку по рюмкам.

Мы выпили. Она сразу налила по второй, мы выпили, она выдохнула, достала сигареты, предложила мне, я отказался, я тогда не курил. Она извиняюще улыбнулась.

— Ты ешь и пей.

Я ел и пил. Рюмки крошечные, я после третьей отставил свою и налил водку в стакан, добавив томатного сока.

— Неужели не испугался, только честно! — она заговорила вдруг хорошо поставленным актерским голосом.

— Не успел испугаться.

— Ты так много для меня сделал сегодня, что я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Я знаю…

— Как?

В ее вопросе я почувствовал настороженность. Может быть, она подумала, что я буду просить помочь мне пройти третий тур.

— Я хочу с тобой спать.

— Ты что? — ее удивление было искренним. — Да ты знаешь, сколько мне лет?

— Стоп! — сказал я. — Ты молодая и очень сексапильная. Во время прослушивания я смотрел на твои коленки и думал — снять бы с тебя юбку.

— С меня ничего не надо снимать, я сама снимаю, если этого хочу.

— Я этого очень хочу, — я встал на колени. — Когда я выпью, то становлюсь очень романтичным.

Она рассмеялась и сказала:

— Пошли.

Она легла рядом со мною, еще прохладная сверху и уже горячая внизу, и я приступил к своим любимым утехам. Здесь я должен отвлечься и рассказать о некоторых своих особенностях. Я это заметил, когда мне исполнилось шестнадцать и мы с отцом в доме отдыха пошли в сауну. Я заметил напряженный взгляд отца и увидел, что у меня больше, чем у него.