У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Мы вошли чуть ли не на цыпочках, но Лерочкин папа открывает один глаз. Лерочка говорит, что дядя Митя чувствует неприятеля как немецкая овчарка. Такой у дяди Мити нюх.

– Фамилия?! – с какой-то угрожающей хрипотцой ворочается дядя Митя и, тут же проснувшись, открывает еще один глаз.

– Да не волнуйся… Михайлов… – успокаивает своего папу Лерочка, и мы с Милкой проходим в Лерочкину комнату.

Лерочкин папа – генерал-лейтенант государственной безопасности.

До дяди Мити дяде Павлику, конечно, еще далеко. Но он считает, что моя фамилия мне совсем не к лицу. Да и отчество, пожалуй, тоже.

– Ну, брат, – смеется, – ты меня и огорчил…

Но Наташа с ним не согласна.

– Ну, чем тебе, – заступается, – не нравится имя Гриша?

– Ну, что ты, Паша, к нему пристал? – приходит мне на помощь и тетя Рая. – Ну, разве человек виноват?

Тетя Рая – Наташина мама.

– Конечно, не виноват, – соглашается с тетей Раей дядя Павлик и поворачивается ко мне, – ну, что повесил нос?

– У меня, – говорю, – мама… Вера Ивановна… Вера Ивановна Михайлова…

– Вот это, – улыбается, – уже совсем другое дело! А то что это за фамилия… Киновер… Вот, – продолжает, – сравни… – и, вскочив с табуретки, надувает свои румяные щеки, – Герррой Советского Союза… Анатолий… Егорыч… Михайлов!!! Ну, как… – хохочет, – звучит?

– Звучит, звучит… – успокаивает дядю Павлика тетя Рая.

Я раскачиваюсь в гамаке, и напротив меня в другом гамаке раскачивается Наташа. Все девочки бегают без маек, а у Наташи на плечах завязанные бантиком бретельки.

Только что прошел дождик, и на фоне застекленной веранды из водосточной трубы в бочку стекает вода. Еще погромыхивает, и никто не должен знать, что я боюсь грозы.

Я смотрю на Наташу и, сам не знаю зачем, оттягиваю у себя на трусах резинку… Все дальше и дальше… и как-то вдруг неожиданно показываю свои «глупости»…

Наташа понимающе улыбается и в какой-то задумчивости продолжает раскачиваться.