Дождь из высоких облаков - Сергей Алексеев

– Кто там? – через дверь спросила Надежда.

– Это Маргарита, – отозвалась девочка. – Вы меня помните? Я дочь Ивана Беспалого.

Надежда открыла.

– Здравствуй, Рита... Проходи!

– Я очень замерзла, – пожаловалась та. – На улице так холодно. А я шла пешком.

– Погрелась бы где-нибудь в магазине. Ну что же ты! Давай помогу.

Надежда развязала шарф, расстегнула пуговицы, сняла с плеч девочки рюкзачок – та стояла, опустив руки.

– Сейчас же ноги в горячую воду, – стащив пальто и сапожки, скомандовала Надя. – Пошли!

В ванной Надя набрала в таз горячей воды, посадила Риту.

– Ой, горячо!

– Ничего, терпи!

– Мне было очень грустно, и я пошла пешком, – стала рассказывать Рита. – Я всегда брожу по городу, когда мне плохо.

– Дома что-нибудь случилось?

Рита взглянула жалостно:

– Вы же знаете... В пятницу было сорок дней папе.

– Да-да... Как твой братик? Растет? – Надежда хотела отвлечь ее.

Не удалось.

– Ему тоже уже сорок дней, – печально проговорила девочка. – День смерти папы и день рождения Вани совпали. И теперь это на всю жизнь... Как вы думаете, это хорошо или плохо?

Надежда присела на край ванны.

– Это символично... Не пресечется род Беспалых.

Рита посмотрела внимательно.

– А вы изменились, Надежда... И очень хорошо выглядите.

– Спасибо...

– Не зря придумали сороковой день. – Рита задумчиво поболтала ногами в воде. – За этот срок все успокаивается, само собой приводится в порядок. Наступает переоценка, пора утешения. Горе уже становится не таким горьким. Приходит ясное осознание потери... Вы уже смирились с мыслью, что папы нет?

– Какого... папы? – переспросила Надя.

– Моего папы, – уточнила девочка.

– Знаешь, я не видела его мертвым, – не сразу ответила Надежда. – Не была на похоронах... И у меня ощущение, что он жив.

– И мама как-то быстро смирилась. Но это понятно. Наступила на свои чувства ради ребенка. Ведь все отражается на молоке и в итоге на здоровье грудных детей. Потом они кричат ночью, становятся нервными... А мама сильная женщина.

– Да, я это заметила.

– А ваш папа так и не нашелся?

– Пока нет. Милиция ищет... Все без толку.

– Он ведь старенький...

– Он жив! – уверенно сказала Надежда. – Я это чувствую! И экстрасенс сказала. Папа вернется.

– Это хорошо, что верите. В общем, мы все утешились кто чем, – продолжала гостья. – И остался безутешным и одиноким только один человек.

Она умышленно замолчала, чтобы вызвать вопрос. В повисшей паузе Надежда почуяла предвестие какой-то неприятности.

Рита еще раз внимательно посмотрела ей в лицо, вынула ноги из таза и стала вытирать полотенцем.

– Вчера я разговаривала с Ильей, – продолжила она. – Вы знаете, что он совершил этот... героический поступок ради вас? Чтобы вы могли гордиться им.

– Знаю...

– А в результате вы прогнали его. Это – предательство.

– Откуда тебе известно? – нахмурилась Надежда. – Он рассказал?

– Да.

– Он что-нибудь говорил о наших отношениях?

– Надежда, как вы не понимаете? Илья остался совершенно один! В мире бизнеса нет близких друзей. И ему не с кем поделиться, попросить совета... А вы думаете, со мной нельзя быть откровенным? Папа, например, был моим другом.

– Вот что скажу тебе, девочка... – Надежда встала. – Нельзя вторгаться со своими суждениями в жизнь старших. Тебе рано играть во взрослые игры.

– Конечно, я еще ребенок, – согласилась девочка, выбираясь из ванны. – Но чтобы оценить искренний и отважный поступок человека, в общем-то ума много не требуется. Более нужны чувства... А вы знаете, чем пожертвовал Илья, чтобы исполнить ваше желание?

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась Надежда. – Между прочим, он вытащил из «Норд-Оста» твоего отца! Да, по моему желанию... Но это была просьба твоей матери! Которой в тот момент я не могла отказать.

– Все это правильно, – ничуть не смутилась Рита. – Но за что же вы так несправедливо поступили с Ильей?

– Он знает...

– Подрался со стажером? Ну и что? Это настоящий мужской поступок!

– Господи, лучше бы я сама пошла и вынесла твоего отца, – произнесла Надежда.

– Думаете, это было так просто? Вы же ничего не знаете! Илья выкупил тело папы.

– Выкупил?!

– Ему пришлось связаться с бандитами... А теперь они отнимают у него бизнес.

– Что за вздор ты несешь?

– А как бы иначе террористы отдали ему папу? У Ильи уже отняли бумажный комбинат и типографию. Теперь хотят забрать издательство вместе с офисом. Вернее, оставят на месте, но только исполнительным директором.

Надежда отступила, посмотрела изумленно:

– Ты не сочиняешь?

– Да, вы действительно успокоились за сорок дней, – определила Рита, еще раз окинув взглядом Надежду. – Вот и кажется, что все мои слова – вымысел подростка. Да и вообще волноваться вам сейчас вредно, не так ли?

– Что?

– У вас пигментные пятна возле губ. Точно, как у мамы было... И наверное, токсикоз?

Надежде стало зябко.

– Ну ладно, спасибо. – Рита засобиралась. – Вы меня отогрели. Пойду дальше...

Вечером Георгий дежурил возле детского сада. Мерз, подпрыгивал, бодро делал упражнения. Он был подстрижен и чисто выбрит, однако следы блаженства на лице от этого не исчезли.

Родители выводили детей, озирались на странного парня.

На стоянку заехала машина с мигалкой, вышел майор и скорым шагом направился по дорожке ко входу. Георгий отметил это, но значения не придал, закурил сигарету – не грело... Пока негнущимися пальцами возился с зажигалкой – отвлекся, а подняв голову, увидел, что майор идет обратно с женщиной в норковой шубке – что-то знакомое было в ее фигуре...

Бросился догонять – Надежда! Махнул рукой, но крикнуть не успел, потому что поскользнулся и чуть не упал.

Она поспешно села на заднее сиденье, машина круто развернулась, включилась мигалка на крыше.

Георгий несколько секунд постоял, провожая взглядом медленно удаляющиеся ярко-синие маячки, и отчаянно замахал такси.

Остановился частник на «Жигулях».

– Вон за той, со спецсигналом!

Майор провел Надю в кабинет, предложил стул и, сняв шинель, достал из стола фотографии.