Три коротких слова - Эшли Родс-Кортер

Карен Гиверс и Мэри Миллер нашли пристанище и для Люка. После того, как меня удочерили, он прожил в «Доме для детей» еще пять лет. Хадсоны и Мерриты продолжали его навещать. Затем – наконец-то! – и у Люка появился покровитель. Уолт Илеш, в прошлом главный старшина в Квартирмейстерском корпусе ВМС, отслуживший пятнадцать лет на подводных лодках и получавший второе образование в области коррекционной педагогики, наткнулся на профиль Люка на одном из сайтов по усыновлению. Год спустя, когда Уолт увидел, что Люка так никто и не усыновил, он решился: прошел длительный курс обучения и преодолел все бюрократические препятствия, чтобы самому усыновить его. «Спустя полтора изматывающих года мне все-таки позволили усыновить мальчика», – вспоминает Уолт. К тому времени Люк провел в системе государственной опеки четырнадцать лет из своих пятнадцати.

В Лондоне, куда Люк и Уолт отправились на каникулы, Люк не мог насмотреться на королевских конных гвардейцев и решил брать уроки верховой езды. Оказалось, у брата есть способности к конному спорту, но ему все дается с трудом. Сейчас Люку восемнадцать, и ему предстоит преодолеть еще немало сложностей в развитии, которые накопились за истекшие годы.

Я часто вижусь с Мэри Миллер, моей представительницей. Спустя годы я по-настоящему осознала, как много она для меня сделала. Мэри по-прежнему отстаивает интересы детей, а Марта Кук, безвозмездно защищавшая мои интересы в деле о лишении родительских прав, теперь рассматривает дела об опеке и попечительстве в окружном суде Хиллсборо. Так сложилось, что именно она подписала бумаги об усыновлении Люка.

Мисс Санднес закончила магистратуру по специальности «социальная работа», получила диплом консультанта по вопросам опеки и усыновления и возглавила отдел консультационных услуг в «Доме для детей». Она вышла замуж за мистера Тодда, и у них родилось двое очаровательных сынишек. Всякий раз, когда я бываю в «Доме», меня радушно встречает мистер Ирвин. Детям очень повезло, что рядом с ними живет такой чуткий и заботливый человек.

Мой брат Джош женился на Сафрон. Я и не мечтала, что однажды у меня появится такая красивая и любящая старшая сестра. С моими братьями я как за каменной стеной, и они не раз выручали меня, когда требовалась помощь.

Услугами Карен Гиверс воспользовались шестеро из ранее усыновленных Шпицами детей, но Дарлы среди них не было. Когда мы с Филом и Гэй снимали очередной фильм для Фонда Дейва Томаса, случай свел меня с сотрудницей социальной службы, которая увезла детей в приют после ареста Шпицев.

– Вы не знаете, где сейчас Дарла? – спросила я.

«Она вышла замуж и родила ребенка» – вот и все, что мне удалось узнать.

Перед тем, как отправиться в колледж, я убрала коробки с бумагами из моего досье на чердак. Просмотрев список всех тех, кто так или иначе имел отношение к моему делу, я была поражена. В мою жизнь были вовлечены:

73 администратора органов опеки и попечительства;

44 социальных работника из органов опеки и попечительства;

19 приемных родителей;

23 адвоката;

17 психологов, психиатров и психотерапевтов;

5 работников опекунско-представительской службы;

4 судьи;

4 судебных работника;

3 сотрудника службы защиты детей от жестокого обращения;

2 наставницы;

1 опекун-представитель.

Из 195 людей в двух штатах – Флориде и Южной Каролине – лишь Марта Кук и Мэри Миллер не получали никакого вознаграждения, и тем не менее именно они изменили мою судьбу.

Первый черновик этой книги я закончила к шестой годовщине моего удочерения. Я вбежала в дом под оглушительные раскаты грома, неся в руках пиццу для семейного торжества. Когда я развернула подарок – деревянную шкатулку тонкой работы, – небо уже просветлело. На крышке была изображена принцесса в пышном платье, перебирающая пальцами жемчужные бусы. У принцессы было мое лицо – работа Фила. Я рассмеялась и откинула крышку шкатулки. Она оказалась с музыкой. Зазвучала мелодия «Ты – мое солнце».

Что-то жесткое, сокрытое глубоко внутри меня, треснуло и разорвалось. Слезы хлынули ручьем. Глаза родителей, сидящих напротив, странно заблестели – Фил и Гэй, мои мама и папа, тоже плакали. Мы ревели и одновременно смеялись, утирая слезы. В комнату сквозь туман над Кристал-ривер падали косые лучи заходящего солнца, и меня охватило неизвестное прежде чувство – чувство дома.