Другой день, другая ночь - Сара Райнер

Сначала Майкл чувствует теплое дыхание на своей щеке. Даже в таком сонном состоянии он знает, кто это.

– Микки… – шепчет она ему на ухо. – Микки…

Она берет его за руку; ее ладонь мягкая и гладкая.

– Это я, Крисси.

Он с трудом размыкает веки. Смотреть страшно: он не знает, что сейчас увидит.

– Микки, слава богу, ты пришел в себя.

Постепенно ее лицо проявляется отчетливее; оно совсем близко. Жену почти невозможно узнать: рыжеватые волосы тусклые и немытые, под глазами красные круги, усыпанная бледными веснушками кожа посерела.

– Зачем? – В ее голосе слышится мольба.

Он чувствует слабое угрызение совести, однако не может сообразить, с чем оно связано. Хочется объяснить: «Я – это не я». Вроде бы это он собирался ей сказать, но выговорить никак не получается. Наконец, после огромных усилий, он выдавливает:

– Прости…

Веки опускаются.

– Тебе ввели снотворное, любимый, – говорит Крисси.

Пытаясь оглядеться, он поворачивает голову на подушке. Даже это движение дается тяжело. За креслом, на котором она сидит, видна еще одна белая металлическая кровать. Под одеялом бугор; кто-то там лежит, повернувшись к ним спиной.

Значит, он не дома.

Появляются обрывки воспоминаний. Пляж… Море…

– Майкл?

При звуке своего имени он просыпается. Перед глазами все плывет, но постепенно проявляется чья-то фигура. Рядом с ним стоит высокая, тощая женщина.

– Это Леона, медсестра психиатрического отделения. Помните меня?

Майкл хмурится, пытаясь сообразить, что происходит.

– Где я? – бормочет он.

– В больнице Суссекса, – говорит Леона.

– Сколько я уже тут лежу?

– Вы поступили в отделение интенсивной терапии в субботу ночью, а вчера вас перевели сюда.

Я не знаю, какой сегодня день, думает Майкл.

Леона смотрит на него сверху вниз.

– Вы – большой счастливчик.

Я не чувствую себя счастливчиком, думает Майкл. Он вообще не знает, что чувствует.

– Помните, что случилось?

– Море… – произносит Майкл.

Он плыл, становилось все холоднее и холоднее. А потом… Он ворошит воспоминания. Ничего не получается.

Леона садится.

– Похоже, вы пытались расстаться с жизнью, Майкл.

Чувство стыда расползается по венам.

– Если вы в силах, нам надо поговорить о событиях той ночи. Понимаете, я хочу вам помочь. Мы все этого хотим.

Леона отводит взгляд за спинку кровати. Майкл слегка поднимает голову: там, заломив руки, стоит Крисси.

– На прошлой неделе я приходила к вам домой, и мы беседовали о вашем самочувствии, помните?

– М-м-м…

На прошлой неделе?.. Майкл потерял чувство времени и теперь не имеет представления, как совместить события.

– Вы тогда были очень подавлены, и я страшно сожалею, что не разобралась, насколько худо обстоит дело.

Подавлен? – думает Майкл. Нет, она ничего не поняла.

– Наверное, за те несколько дней, что прошли с нашей встречи, вы окончательно пали духом.

Ему хочется поддержать разговор, но он будто в густом тумане, оторванный от всех и от всего. Даже тот человек, которого он должен любить – Крисси, – не вызывает в нем никаких чувств. Похоже, он увяз навечно.

Я больше не мог этого вынести, вспоминает Майкл, поэтому и пошел к морю… Мучения не прекращались ни на секунду, не прекращаются и сейчас. А теперь ты будишь меня и собираешься об этом говорить?.. Хочется крикнуть: «Заткнись!» Но сил нет, и Леона сидит, ждет.

Наконец он изрекает, лишь бы отвязаться от нее:

– Я не чувствую в себе себя.

– Можете объяснить поподробнее?

– Я как будто исчез.

Нельзя помочь тому, кто исчез. Пусть даже он и находится прямо перед тобой. Человек без лица, вот кто я.

– Есть препараты, которые помогут вам вернуть утраченное чувство самоощущения.