Другой день, другая ночь - Сара Райнер

– Дай-ка я сяду, пап. – Райан падает на коричневый плюшевый диван, скрипят пружины.

Майкл подвигается. Он вполглаза смотрит новости по местному телеканалу. От диазепама путаются мысли, и он убрал звук, чтобы попытаться заснуть. Внезапно в телевизоре мелькает знакомое лицо.

Это Лилли. Майкл тотчас выпрямляется.

На экране молодая курчавая женщина едва сдерживает слезы. Репортер берет у нее интервью.

Райан хватает пульт и переключает канал.

– Эй! – возмущается Майкл. – Я хочу посмотреть!

– Вряд ли это хорошая идея, пап.

– Почему? Что случилось?

– Да это всего лишь ведущая из «Стрит-данс в прямом эфире»…

– Вот именно. Быстро переключи обратно!

Райан с явной неохотой делает, что сказано.

– Добавь звук, – просит Майкл. – Ничего не слышно.

– С чего это ты вдруг интересуешься? Ты ведь терпеть не мог это шоу?

– Помолчи, сынок. Дай послушать.

«На похороны приглашены только родные и близкие, – говорит женщина, похожая на Лилли. – Конечно, приятно, что так много людей нас поддерживают, но смерть сестры – страшный удар».

– Похороны? – недоумевает Майкл и смотрит на Райана: лицо сына заливает краска. – Лилли умерла?

Он не может в это поверить. В последнюю нашу встречу она была в полном порядке, думает он. Ничего не понимаю.

– Считают, что она… э-э… покончила с собой, – сипло отвечает Райан. – А это Тамара, ее сестра.

Майкл опять переводит взгляд на экран. «Хочу поблагодарить всех», – говорит Тамара, глядя прямо в камеру. Майклу кажется, что она обращается непосредственно к нему, ее черты напоминают лицо Лилли… «Хотя я понимаю, что фанаты хотят почтить память, но я живу здесь с сыном… – она оборачивается на здание за спиной, – и нам тяжело выносить столько внимания. Я хотела бы обратиться к людям: пожалуйста, позвольте нам оплакать потерю в тишине».

Камеру вновь направляют на облицованный белым многоквартирный дом на набережной в районе Брайтон-Марина. Майкл каждый день ездил мимо него на работу.

У кованой ограды, на ведущей к парадному лестнице, у фонарных столбов и на тумбах – горы букетов. Некоторые составлены из разных цветов, другие – только из красных роз, но в основном это лилии – тигровые, звездочеты, белокрыльники, спатифиллумы и прочие кремовые, желтые, розовые, оранжевые и красные разновидности, названий которых он точно не знает. Среди цветочных подношений сидят молодые люди – большей частью подростки. У одного на лице красной краской намалевано: «ЛИЛЛИ». Они слушают музыку, несколько человек рыдают. К своему ужасу, Майкл тоже начинает плакать.

Райан замечает его слезы лишь спустя несколько секунд.

– Ох, папа… Я же просил не смотреть…

Майкл чувствует, что сын напуган.

Хлопает входная дверь, и в комнате появляется Крисси. До нее тотчас доходит, о чем передача.

– Так печально. Я читала в газете. – Она смотрит на Майкла. – Не решалась тебе сказать… Милый, мне очень жаль.

Она присаживается рядом и крепко его обнимает.

– Есть платок? – бормочет Майкл.

Крисси роется в сумочке.

– Вот, держи.

– Спасибо. – Майкл сморкается и бросает на Райана виноватый взгляд. – Прости.

– Ничего. – Райан похлопывает его по колену.

Майклу неловко, что его утешает сын: всегда было наоборот. До сегодняшнего дня он избегал разговора с Райаном о попытке самоубийства – объяснять все сыну пришлось Крисси.

Майкл сомневается, вправе ли он рассказывать о том, что он знает Лилли. Хотя какое это сейчас имеет значение?

– Она была вместе со мной в той больнице, в Льюисе, – тихо произносит он.

– Да ладно! – Райан подается вперед. – Правда?

– В Мореленде. Да.

– Ну, ничего себе! – Райан откидывается на спинку дивана. Непонятно, впечатлен ли он, заинтересован или напуган. – Так ты был с ней знаком?

– Вроде того…

– И разговаривал с ней?

– Да. – Майкл пытается вспомнить подробности, но мысли путаются в голове. – Мы вместе ходили на групповые сеансы.

– А ты знал, что она… м-м…

– …в депрессии? – подсказывает Майкл. Какое облегчение – произнести это слово. – Нет. – Он помнит Лилли исключительно жизнерадостной. – Нет, она такой не казалась. Она… – голос прерывается, – …была хорошей девушкой. Доброй. Веселой. – И грудь потрясающая, вспоминает он, однако у него хватает сообразительности оставить это наблюдение при себе. – Такой она была в программе, которую вы с сестрой смотрели?