Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

Страбынеты, затаившиеся возле окон, держа наготове палки и обломки досок, увидели Петьку, который шел к дому и размахивал курткой, повешенной на шест.

– Чего это он? И почему он там? – удивился Димка.

– Я его, кстати, давно не видел, – сказал Васька.

– Наверно, он выходил, а они его в плен взяли. И теперь отпустили, – предположила Танька.

– Это нам перемирие предлагают, – объяснил Эдька. – Просто у них белой тряпки не нашлось. А Петьку пустили – чтобы мы его не трогали. В чем дело? – спросил он Петьку.

– Хотят поговорить! – ответил Петька.

– Ну, пусть идут сюда!

– Они в дом боятся. Они предлагают тут, во дворе. Чтобы видно было, что ни у кого нет камней и палок.

Страбынеты переглянулись. Предложение им понравилось, учитывая, что бросаться камнями и пихаться палками надоело, победителей все равно нет, а время, между прочим, близится к обеду. То есть перемирию – самое время.

– Ладно, – сказал Эдька.

– Они согласны! – закричал Петька, оборачиваясь.

Страбыты медленно вышли из беседки.

А страбынеты медленно вышли из дома.

Не спеша, по одному шагу, поглядывая друг на друга, они сошлись на поляне перед домом, уселись в круг на траву. Шустрик неудачно сел на камень, схватил его и, увидев, что все на него уставились, торопливо кинул камень в сторону, говоря:

– Камней тут – девать некуда.

Следуя его примеру, все, отыскав камни в своих окрестностях, бросили их как можно дальше в сторону.

– Ну, о чем будем говорить? – спросил Эдька.

– Разобраться надо, – сказал Мишка.

И изложил свою версию насчет того, что никакой заразы нет. Страбынеты внимательно выслушали. Версия им понравилась уже потому, что Мишка вывел ее в том числе из их необыкновенной храбрости, которую они не должны были бы проявить, если действительно заразились страхом.

– Ну, разве что один у вас заразился, – указал Мишка на Петьку. – Он нам от страха ворота открыл.

– Предатель! – тут же обвинил Шустрик.

– Я не предатель, я действительно испугался! – оправдывался Петька. – Я думал, раз я зараженный, то все правильно, я должен бояться. А если бы я знал, что я не должен бояться, я бы не испугался!

– Да, Петька, ты не зараженный. Ты просто по природе трус! – констатировала Анька.

Петька тут же обиделся:

– А вы не трусы? Забыли, с чем сюда попали? У каждого фобия какая-нибудь!

– То-то и оно! – сказал Мишка. – Что-то я начал сомневаться вообще в этих фобиях. Вот вы, Вик и Ник, вы сюда попали сами, вас не привезли. Как мы вам со стороны кажемся – больные мы или нет?

Вик, сразу зауважавший Мишку за разумные речи и увидевший в нем сходство с собой, рассудительно ответил:

– Конечно, стопроцентно здоровых людей нет. Но сказать, чтобы вы были такие уж больные… Да у нас таких больных вся школа!

– Вот именно! – подтвердил Ник.

– У вас просто какие-то отклонения, – сказал Вик. – А Страхов, может, для того вас сюда и забрал, чтобы отклонения стали больше.

– Зачем? – спросили сразу несколько страбытов и страбынетов.

– Мне Бешеный Генерал сказал зачем, – ответил Ник. – Он хочет с помощью профессора заразить большинство людей трусостью, а некоторых смелостью. Чтобы они управляли.

– Диктатура это называется! – солидно высказался Эдька.

– Но у них не получилось, что ли? – спросил Никитка. – Если с нами ничего не вышло? Или зараза слабая оказалась?

Ему не ответили: ответа никто не знал.

– И что будем делать? – спросила Танька.

Страбынеты посмотрели на нее как-то странно. И на Аньку. И на Машку.

– Чего это вы уставились? – усмехнулась Анька.

– А того, – многозначительно сказал Мишка. – Есть предположение, что одна из вас – дочка Страхова. И все, что мы тут сейчас скажем, будет профессору известно.

– Девочки, они сошли с ума! – закричала Машка. – Будет профессор свою дочь посылать к кому попало!

– Ага. Значит, мы – кто попало? – тут же спросил Петька. – Это интересное мнение! Дочка Страхова так бы и сказала!

Машка вскочила:

– Вы так? Да я тогда уйду от вас на фиг!

– Нет, – сказал Эдька. – Извини, девочка, но ты никуда не уйдешь. И вы не уйдете, – обратился он к Таньке и Аньке. – Предлагаю следующее: либо одна из наших дам сознается, что она дочь Страхова, либо мы их всех трех берем в плен. Прячем, а сами идем к профессору и требуем, чтобы он нас отпустил.