Почему поют русалки - К. С. Харрис

Вороной уже выказывал все признаки усталости, когда наконец показалась река. Неспокойную поверхность морщили волны, а аспидный цвет воды вторил цвету неба над нею.

Конские копыта посылали в воздух комки грязи, когда Себастьян мчался с холма к широкому зеленому полю, за которым над пустынным, залитым дождем погостом возвышался древний нормандский храм Святого Андрея. Он от души надеялся, что Лавджой и констебли уже окажутся здесь, обогнав его по дороге.

Подросток, встреченный им на полпути к Хай-стрит, бросил на всадника боязливый взгляд.

— Эй, парень! — окликнул его Себастьян. — Тут магистрат с констеблями не проезжал? Из Лондона?

— Не.

Парнишка отпрянул назад, в страхе выпучив глаза на залитый кровью жилет, разорванный и такой же окровавленный сюртук.

Себастьян вынул кошель.

— Вот тебе шиллинг, если поводишь мою лошадь, чтобы она остыла. И получишь еще два, когда я вернусь.

Тот мгновение колебался, но вид монеты на ладони Себастьяна пересилил страхи.

Себастьян бегом устремился к белому домику доктора, сильно ударил молотком по двери, прислушался к громко ответившему в доме эху. Никто не отзывался.

— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул он, перекрывая шум дождя.

Дом стоял перед ним немой и пустынный.

Он сошел со ступеней, обежал взглядом двор. Вода с шумом извергалась из водосточных труб. В конце палисада виднелась конюшня с двумя стойлами, рядом с ней каретный сарай с распахнутой дверью, врач, без сомнения, держал там свой экипаж. Везде было пусто.

Стебли соломы, найденные на телах Доминика Стентона и Кармайкла-младшего, давали основания предположить, что юношей заперли, а возможно, и убили в таком сарае или конюшне. Но наверняка это произошло не здесь, в Эйвери, где Ньюмену следовало опасаться лишних глаз. Но если не здесь, то где же?

— Эй, есть кто-нибудь? — еще раз окликнул он. Себастьян уже собирался уходить, когда услышал, как отодвигается засов. Дверь со скрипом приоткрылась, выглянула служанка. На ее лице были написаны подозрения и страх. Он понимал, какое впечатление могут произвести его заросшее щетиной лицо, окровавленная разорванная одежда.

Но в следующую минуту служанка узнала виконта, и выражение ее лица тут же изменилось.

— Господи боже ты мой, ваша милость! Что с вами случилось? Входите же скорее, отдохните.

Себастьян не двинулся с места.

— Где доктор Ньюмен?

— Очень сожалею, ваша милость, но доктора нет дома. — Она произносила слова так медлительно, что Сен-Сиру захотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока они все не высыплются у нее изо рта! — Уехал еще поздно ночью, да, так в коляске и уехал. Сказал, чтоб я не ждала его аж до понедельника.

— Вы имеете понятие, куда он мог поехать?

Домоправительница нахмурила лоб и задумалась.

— Вроде он и не сказал, куда едет. — Еще помолчала и после паузы добавила: — Иногда он ездит в Оук-Холлоу, там у него небольшое хозяйство. Бывает, остается на ферме по нескольку дней, так что может и сейчас…

— Оук-Холлоу? — переспросил Себастьян быстро.

— Ну да. Хозяйство перешло к нему по наследству от дяди. Раньше там жили арендаторы, но потом они уехали в Америку, эмигрировали еще в прошлом году, так что теперь дом стоит пустой. Доктор проводит там иной раз время, особенно в последние месяцы зачастил. Я, знаете, почти уверена, что он…

— Как туда добраться?

Вопрос, казалось, удивил ее, но, поразмыслив, старушка вышла на крыльцо и стала тыкать пальцем в проливной дождь.

— Свернете вот на эту дорогу, как раз к северу от церкви. И держитесь ее, пока не минуете деревушку Диттон. А за ней уж увидите развалины средневековой башни. Вот Оук-Холлоу там и есть, сразу за пригорком.

— Благодарю. — Себастьян вышел под дождь. — Из Лондона должны приехать магистрат и несколько констеблей. Сообщите им, пожалуйста, то же, что вы рассказали мне.

— Магистрат? Из Лондона? — запричитала встревожено старушка. — С чего это?

Но Себастьян уже бежал к лошади.