Держитесь, девушки! (сборник) - Надежда Веселовская

Я даже не знала, что сказать. Для меня вдруг открылось, что знакомая с детства баба Тося принадлежит не только нашему времени, но еще больше тому, о котором мы только слышали и в книжках читали. Когда сознание меркнет, на первый план выходит внутренняя основа человека. «Квадрат поражения! Начинаю наводку!» Выходит, в Валькиной квартире сейчас живет подлинная частичка той великой войны, участницей которой была баба Тося…

Между тем Валькин подвижный Садик давно уже соскучился стоять возле нас и побежал на качели, потом подтянулся на низеньком турнике, сиганул в песочницу и раза три съехал с горки. Он наследовал наше с Валькой детство, как и мой ребенок когда-то будет наследовать…

И тут сверху раздался слабенький голос, старающийся погромче крикнуть: «Мальвина!». Я задрала голову и увидела на балконе Нюту, накрытую с головой маминой старой шубой. Было холодно, Нюта не решилась выйти на балкон в одном халатике. Она боялась простуды, значит, она больше не думает, что единственное возможное для нее будущее – скорая смерть.

Худенькая бледная Нюта выглядывала из маминой шубы как из мохнатого хвойного шалаша. Она махала руками, пытаясь что-то сигнализировать. Я крикнула ей, чтобы ушла с балкона, а я сама сейчас поднимусь в квартиру.

– Подойди к телефону, Мальвина! Он ждет!.. – все-таки докричалась подруга.

– Кто? – смущенно пробормотала я, хотя уже знала, что это именно тот звонок, которого я ждала все это время. Похоже, знала это и Нюта, иначе не стала бы звать меня со двора.

– Иди, сама узнаешь.

С надеждой и сильным волненьем я поднялась в квартиру и взяла трубку. Предчувствие не обмануло меня – это был он.

– Здравствуйте, Мальвина, – строгим невеселым голосом поздоровался Леонид Сергеевич. – Вот узнал ваш домашний телефон через интернет. Вы ведь мне мобильного не давали…

На это я промолчала: как было давать, если он не спрашивал.

– Я подумал, что, может быть, вы все-таки захотите сходить в школу моделей. Полагаю, это важно для вашего будущего, – он выдержал небольшую паузу. – Не бойтесь, это никак не связано с моей персоной. Я просто иду проводить вас, помочь на первых порах – вот и все.

– Я не пришла тогда потому, что застряла у Вальки. Она думала, баба Тося умирает…

– Баба Тося? – встрепенулся Леонид Сергеевич. – Что, ей так плохо? Как она сейчас?

– Пока жива, хотя с постели так и не встает. А знаете, Леонид Сергеевич, какую потрясающую новость я вам могу сообщить? Ведь вы еще не в курсе… Вальке Садика привезли!

– Вот это да! – Он был просто ошарашен. – Вот чего я никак не мог ожидать!.. Но каким образом, Мальвина?.. Ведь наша отчаянная акция провалилась. Как же она с ним справилась?..

Я стала рассказывать обо всем, что слышала сама, стоя на пороге бабы тосиной комнаты. Леонид Сергеевич не переставал удивляться, а потом вдруг развеселился:

– Так и сказал, что все шишки на него посыпались? Болезни, убытки, да еще и конкуренты убить хотят?.. И все потому, что старуха его прокляла?

– Я спрашивала потом: на самом деле она этого не делала!

– Конечно, нет. Баба Тося не такой человек, чтобы проклинать: скорее в лоб даст, насколько сил хватит… Просто, как говорится, на воре шапка горит. Суеверный человек с нечистой совестью расценивает свои напасти как чье-то проклятье.

– Значит, теперь, когда Расул исполнил свое обещание, его дела не наладятся?

– Думаю, наладятся, – неожиданно заявил Леонид Сергеевич. – В конце концов, мир вертится на основах справедливости, иначе он давно бы уже сорвался в пропасть… Привез ребенка – живи!

Мне тоже хотелось думать, что это именно так. И вообще: все хорошо, что хорошо кончается…

– А знаете, какая сейчас Валька счастливая! Наглядеться на своего Садика не может!

– Надо полагать, – согласился Леонид Сергеевич.

– Вы бы не узнали ее, если б встретили. Она просто, ну, преобразилась, что ли… Как в сказке Царевна-Лебедь! А Садик очень хорошенький, бегает у нас во дворе; все ему интересно…

– Вот и у вас, Мальвина, должен быть такой сыночек, – вдруг грустным голосом сказал Леонид Сергеевич.

– А знаете, я и сама об этом подумала… Может, когда-нибудь… А почему вы это так печально об этом сказали?

– Потому что я намного старше вас, – глухо отозвался он. – И многое в жизни испробовал, хорошее и плохое. Признаться, я не всегда был на высоте: и водочку порой принимал, и с вашим прекрасным полом… Словом, растратил себя. Вон даже бомжем довелось побывать, как вы сами знаете.

– Знаю, – грустным эхом откликнулась я.

Этот монолог мне совсем не нравился, потому что вел не к тому, что хотелось услышать, от чего сладко захватывало дух.

– Одним словом, нам с вами не по пути, – Леонид Сергеевич сделал паузу – ему тяжело было говорить. – А просто так, ради приятных ощущений… Это, знаете, не пройдет без последствий: ни для вас, ни для меня.

Я хотела возразить, что возраст и все прочее не так важно, главное – он думает обо мне всерьез, как и я о нем все время думаю! Но образ моего будущего сыночка, о котором упомянул Леонид Сергеевич, в самом деле нарушал целостность моих ощущений. Сыночек – нечто настоящее, реальное, вот как Садик у Вальки. Он не из мечты, в то время как Леонид Сергеевич в качестве близкого человека воспринимался мной не вполне реалистично. Можно представить себе, как мы любим друг друга, но нельзя – как он вселяется в нашу квартиру, сосуществует с мамой, которая, вероятно, ненамного старше его; как он катит коляску с нашим сыночком, ведет его в детский сад… Хотя почему нельзя? Все это могло устроиться. И в то же время чутье, опережающее сознание, не признавало Леонида Сергеевича частью моего будущего. Скорее всего, он останется для меня человеком неосуществленной мечты, а для сыночка нужно другое: «строить семью», как говорит моя мама.

– Так что давайте думать о вашем творчестве… только о вашем творчестве… в первую очередь о нем…

Мы снова договорились, когда пойдем в школу моделей, и после этого Леонид Сергеевич со мной попрощался – на мой взгляд, чересчур поспешно. Допустим, в его словах была какая-то правда. Но что же мне теперь, отказаться от этого необычного человека и снова ждать, чьи кроссовки затормозят рядом с моей метлой?..

Но теперь мне уже не годится первый встречный: я невольно буду сравнивать его с Леонидом Сергеевичем, которого никогда не смогу забыть…

В сумятице чувств я нашарила на столике «Житие преподобной княгини Евдокии – Евфросинии» и хотела идти к себе, успокоиться за чтением. Но на пути у меня возникла Нюта:

– Прости, Мальвина, я должна тебе кое-что сказать. Мне тоже звонили – сразу из двух мест…

– Из Душепопечительского центра, а еще откуда?

– Илария Павловна. Она ведь и моя учительница тоже! Вот и позвонила мне.