Держитесь, девушки! (сборник) - Надежда Веселовская

И все-таки Валька оказалась права: «скорую» можно пропустить. Я очнулась от своих мыслей лишь после того, как в приоткрытую по Валькиной просьбе дверь быстро вошел смуглый черноволосый врач, грузный, хотя еще не старый. Он без слов отодвинул меня с дороги и скорым шагом направился в комнату больной. Его даже не пришлось провожать, о чем просила меня Валька. И он был без формы, а в его руках я не заметила обычного докторского чемоданчика. К тому же этот стремительно шагающий врач прибыл без сопровождения – за ним не шла сестра или фельдшер, как положено на «скорой помощи».

Едва успев все это сообразить, я услышала Валькин крик и кинулась в комнату бабы Тоси. На пороге в нос мне ударил тяжелый запах лекарств и испарений лежачей больной. А у ее постели отчаянно боролись врач и исступленно кидавшаяся на него Валька. Вот он заломил ей руку за спину, поднял и понес, барахтающуюся и визжащую, мимо меня в коридор. Я так изумилась, что не могла сдвинуться с места.

– Гад, паразит, убью! – извиваясь в его руках, орала Валька.

Только когда он запер ее в ванной и сам так же скоро пошел назад, я обрела способность соображать. Мне стало ясно, что в первую очередь надо не о Вальке думать, а бежать на помощь к бабе Тосе. Может быть, Расул (теперь я задним умом поняла, что это был Расул) явился прикончить ее раньше, чем сама она будет готова уйти из жизни? Ясное дело, он решил отомстить за то, что был какое-то время пленником!

Подумав так, я бросилась за ним вдогонку, но все-таки оказалась в комнате несколько позже него. К моему удивлению, Расул склонился над бабой Тосей и разговаривал с ней тихо, без крика, как и положено говорить с больной. А она ему что-то отвечала! Валькины приглушенные вопли, доносившиеся из ванной, служили странным диковатым фоном этому никак не ожидаемому мной общению.

– Не… проклинала, – с трудом выговорила бабка.

– Почему же тогда одно за другим? Деньги. Здоровье. Убить грозятся… Сама помираешь, хочешь за собой в могилу утянуть?

– Я не… проклинала, – натужно повторила она. – Это тебя Бог… наказывает!

– За что?

– За Вальку! Пришла к тебе… молодая, све… – бабка на минуту смолкла, чтобы отдышаться. – Свеженькая… А ты испортил и еще сы… сына увез!

– Но ведь это и мой сын тоже!

Бабка слабо махнула рукой:

– Тебе… не нужен, ты с ним… не живешь! Отвез и забыл… А Валь… Валька мать!

Несколько секунд длилась пауза. Кажется, бабка задыхалась. Я выдвинулась из-за спины Расула, чтобы дать ей воды или лекарство, но баба Тося сделала мне чуть заметный знак – погоди, мол, сейчас не суйся. Я вновь отступила.

Потом Расул, который либо не видел меня, или не обращал на меня внимания, обронил глухим голосом:

– Я привезу ребенка назад.

– При…везешь? – охнула баба Тося, не веря своим ушам. Да и я тоже не поверила: неужели правда?!

– Клянусь. Но только пусть все наладится: и в моем здоровье, и в бизнесе. Не напускай больше на меня…

– Что ты, что ты… Привози его… Но только… чтоб… навсегда!

– Хорошо, я оставлю здесь Садата, – подумав, согласился Расул. – Ведь иначе ты с того света житья не дашь, – раздраженно добавил он. – Старая ведьма!

После этого наш гость развернулся и быстро прошел в переднюю, а оттуда на выход. Когда его грузные стремительные шаги отзвучали, в квартире настала тишина. Даже Валька стихла, прислушиваясь.

– Мальвин… – слабо позвала больная.

– Я здесь, баба Тосечка, что тебе подать? Сейчас «скорая» приедет…

– Что мне «скорая»… была уже… «скорая»! – Я подумала, что у нее начался бред, но она смотрела вполне разумно. И вдруг подмигнула мне.

Это было невероятно, но тем не менее баба Тося задорно мне подмигнула!

– Мальвинка… ведь он правда теперь… привезет!

– Садика? – подалась я к ее постели. – Да, он поклялся!

– Привезет, – повторила бабка. – Побоялся, что я его… с того света достану!

– Баба Тосечка, – осторожно спросила я. – А вы правда?.. Ну, вот что он тут говорил: про здоровье и что убить его хотят…

Баба Тося молчала. Конечно, нехорошо приставать к больной с вопросами, тем более с таким вопросом, но мне было очень важно услышать ответ. Чрезвычайно важно для всей моей дальнейшей жизни.

– Вы проклинали его, баба Тосечка?

С подушки раздались какой-то квохчущие звуки, одновременно напоминающие хрип и бульканье. Я испугалась, не агония ли это, но… оказалось, старая женщина, находящаяся едва ли не при смерти, смеется! И так просто, так добродушно, что ответ стал ясен сам собой: не проклинала она никого и вообще не знает, как это делается. Так что же, выходит, действительно за них с Валькой вступился Бог?

– Иди… выпусти ее… – отсмеявшись, велела бабка. – А я подремлю пока, устала…

– Может быть, примете лекарство?

– На что мне… все равно помирать, – но я заметила, что бабкин голос стал крепче, ее речь реже прерывалась вздохами. – Зато теперь уж не зря помру!

Из ванной вновь послышался шум: Валька стучала в дверь, требуя, чтобы ее немедленно освободили. Я кинулась к ней, но по пути наткнулась на двух только что вошедших женщин в белых халатах, очевидно, врача и фельдшера. Они растерянно оглядывались, пытаясь понять, куда занесла их судьба. Само собой, им было страшно в такой квартире, Валькины крики действовали на нервы, и только врачебный долг еще удерживал их от того, чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов.

Я скорей повела их к бабке, как могла, успокаивая на ходу. А потом улучила секунду, чтобы бегом вернуться в переднюю и отодвинуть запор на двери ванной, выпустив красную от крика Вальку, которая еще ничего не знала про свое счастье.