Квартира № 41 - Мария Свешникова

– Знаешь, мне иногда кажется, что твой сын – единственный, кто меня любит.

– Не может такого быть! – Илья не верил Надиным словам.

– Я тоже много лет думала, что такого быть не может.

– Надя, ты очень добрый человек. Ты правда самый добрый человек из всех, кого я встречал. Расскажи, как это: быть добрым? – Илья выпустил кольцо дыма, похожее на надувной круг. Наде нравилось смотреть, как во время затяжки на его небритых щеках проступают ямочки в форме повернутых на бок смайликов.

– Знаешь, мне однажды рассказали историю про доброту: мужик в Иркутске, браток такой, под Новый год ехал в магазин – жена попросила купить торт, забыла совсем про него. И вот он стоит около прилавка и видит, что остался один торт. А рядом бабулечка считает копеечки, выспрашивая, сколько стоят крохотные заветренные пирожные. В соседнем отделе дед ее картошку покупал, все время перекрикиваясь с ней, сколько килограммов брать. А мужик стоит и понимает, что ком к горлу подкатывает. Но дома-то жена и дочь ждут торт – он покупает его, уже выходит из магазина, садится в машину и понимает, что так не может. Новый год, бабулька с дедулькой, чужие, к слову, бабулька с дедулькой, не факт, что добрые и хорошие люди, абсолютно незнакомые, не могут наскрести на торт. И в итоге мужик выскакивает из машины, залетает в магазин, видит, те еще возле прилавка стоят, подходит к ним и просто протягивает торт. Потом смущенно выпаливает: «С Новым годом!» и убегает. Убегает, как нашкодивший пацан. Приезжает домой. Жена и дочь не могут понять, почему на нем лица нет. Ну, без торта вернулся. Казалось бы, мелочь. Мир-то не рухнул. Он садится за стол и срывается, рассказывает все, что произошло, практически в слезах: «Ну не понимаю я, что это со мной?». «Пап, – послышалось от дочери, – может, это просто доброта?»

– Я не пущу тебя перед Новым годом в магазин, иначе ты точно вернешься без торта. И еще, ты прости меня, если взбудоражу или напугаю словами, но лучше я сразу поставлю тебя перед фактом: Новый год мы будем встречать вместе.

– Ты знаком со мной всего несколько часов, – смутилась Надя.

– Во-первых, мы знакомы уже почти год. А во-вторых, я просто тебя не отпущу, да и Степка, уверен, будет сражаться за тебя с боем.

– Тогда за тортом для новогоднего стола отправитесь вы с ним. У тебя есть аллергия на кошек? – Надя сразу подумала, что Степа, скорее всего, откажется встречать Новый год без Бегемота.

– Нет, только на собак, – успокоил ее Илья.

– Странно, обычно бывает наоборот, – не могла нарадоваться Надя.

– В жизни вообще много странного случается… Например, как-то подозрительно быстро наступает рассвет. Пошли до реки все же прогуляемся?

Уже возле реки, опираясь локтями на шероховатый бортик, Илья скинул с себя тягостное бремя любопытства:

– Слушай, а о какой рукописи ты говорила в своей записке?

– О той, что ты написал и отправил Вере.

– Но я никогда ничего не писал и не отправлял Вере. Я и в сообщениях, если отключить Т9, умудряюсь допускать по три орфографических ошибки в слове. У меня врожденная неграмотность. Что-то вроде медицинского отклонения от нормы, – поделился практически юношеской тайной Игорь. – Кажется, это называется дислексия.

Значит, Вера и правда выполнила мою просьбу и оставила одну из своих книг в подарок.

– На самом деле все это абсолютно не важно… – Надя улыбнулась болотной мути воды.

Булгаковская Москва затянула ее в себя подобно воронке, вековые дубы и ели, подмосковное Переделкино и лай собак вдруг показались далеким миражом, прошлым, которого как будто и не было вовсе.

Наверняка где-то в своей шамбале живет какой-нибудь оракул, жрец или прорицатель, которому все было известно заранее. Для Нади же с Ильей их встреча была сюрпризом, что преподнесла жизнь. Казалось, в ту ночь они заключили негласное соглашение, пакт о непричинении друг другу боли.