ProМетро - Олег Овчинников

– Нет! – решительно сказал майор. – Три раза нет. По той простой причине, что никакого машиниста здесь нет.

– Как это?

– Поезд движется сам, по инерции. Последнюю стрелку вы проехали километров пятнадцать назад, на автомате, после этого поезд не нуждается в управлении. Так что ни остановить состав, ни прислать вам машиниста я не могу. Тем более не в моих силах вернуть вас обратно. Поезда отсюда никогда не возвращаются.

Я помолчал, старательно пережевывая информацию и пытаясь, как говорят на флоте, отделить фарш от макарон.

– Эй, вы еще там? – заволновался майор. – Да посмотрите сами, какой здесь уклон!

Я посмотрел. На мой взгляд уклон составлял градусов десять, максимум пятнадцать. Просто стоять или передвигаться по вагону было затруднительно, только придерживаясь за поручни.

– Без машиниста? – повторил я. – По инерции? – Мне показалось, я нащупал слабое место в его объяснениях. – А кто же тогда объявляет идиотские названия станций?

Майор помолчал, прежде чем признаться:

– Не понял. Вы о чем? Какие названия? Каких станций?

– Вам интересно? – Я усмехнулся. – Всех, конечно, не вспомню, но некоторые могу воспроизвести. Вы вообще на какой станции зашли?

– Мы? – растерянно переспросил майор. – Как раз перед стрелкой, десантировались с абордаж-дрезины. Оттуда по рукаву на крышу вагона, оттуда в вагон… Только никаких…

Тут как нельзя кстати подал голос наш невидимый назойливый спутник.

– Повторяю: переход хода. Переход хода. Как слышали? Прием… – сказал он и как нельзя кстати заткнулся.

– Ну! Или вы скажете, что и этого не слышали? – спросил я.

– Чего этого? – майор, похоже, медленно впадал в отчаяние. – У нас все тихо! Только поезд… Только рельсы…

– Только радость впереди… – пробормотал я и задумался.

Упорство, с каким майор отрицал очевидное, настораживало. И еще одно обстоятельство смущало меня: в тот момент, когда некто в очередной раз сообщал о переходе хода, я не отнимал от правого уха трубки радиотелефона, однако голос его слышал только левым. То есть, в трубке его не было.

– Пожалуйста, поверьте! – умолял майор. – Я сейчас в головном вагоне, если хотите, могу вскрыть дверь в кабину и посмотреть, но, даю вам слово офицера, там нет никого! И никакие подозрительные голоса оттуда не раздаются!

– Ладно, – сказал я. – Проехали… Вы что-то говорили о дрезине… с рукавами…

– Отпадает. Абордаж-дрезина для вас – не вариант.

– Почему?

– Она на ручной тяге. Вниз летит, как на крыльях, а вот обратно… Восемь крепких парней за час поднимают ее в гору километров на пять, потом стопорят и тщательно выжимают шорты.

Я представил себе эту картину в цвете. Вышло забавно.

– Мы можем, если хотите, подбросить вас до отделения. Это будет непросто, но, я думаю, мы поместимся. Кстати, учтите, что каждая минута разговора обходится нам в лишний километр пути!

– Постойте! А там, в вашем отделении, мы сможем найти какой-нибудь транспорт?

– Чтобы вернуться? Нет. Отсюда… понимаете, не принято возвращаться. Здесь два пути… Я имею в виду, четыре рельсы, но встречного поезда вы не дождетесь. Спиральная ветка заканчивается тупиком, здесь находится ее последний форпост и мы, так сказать, стоим на страже. Мы никого не пропустим вниз, таково задание, но и вернуть кого-либо наверх мы не в состоянии.

– Значит, – резюмировал я, – как единственный вариант остается наш поезд. Пусть нет машиниста, но, может, кто-то из вашего отделения может взять на себя управление…

– Понял вас. Может, причем, любой. В план нашей подготовки входит соответствующий спецкурс, каждый из ребят справится с управлением, только что толку? Вы забыли про уклон! Никакой мощности не хватит, чтобы втащить тринадцать вагонов по такому уклону.

– Не хватит мощности? – задумчиво повторил я. Слова майора не вызывали у меня особого доверия, но мог ли я его опровергнуть?

В этот момент Игорек обратил на себя мое внимание, негромко хлопнув в ладоши. Уловив мой взгляд, он в элементарных жестах изобразил мне, как от чего-то невообразимо длинного отрывают маленький кусочек. Получилась символическая картина обезглавливания анаконды. Я одарил Игорька благодарной улыбкой и переложил трубку в другую руку, чтобы не выскользнула: волнение не играет роли, когда температура воздуха приближается к пятидесяти.

– А один? – спросил я.

– Что один?

– На один вагон мощности хватит?

– Ну… сложно сказать, – замялся майор. Потом добавил увереннее: – Возможно, но чисто теоретически.

– А практически? Вы же сумеете отцепить наш вагон.

В ответ трубка разразилась каким-то странным, шелестящим поскрипыванием. Кажется, это смеялся майор.

– Отцепить вагон, – с трудом проговорил он. – Нет, ну вы даете! Фильмов про индейцев насмотрелись? Вы хоть представляете себе, что это такое – отцепить вагон движущегося поезда?

– Понятия не имею, – признался я. – Но в моей команде есть один потомственный индеец. – Я покосился на Ларина. – Поездов он, конечно, не захватывал, зато скальпы снимает – на раз!

Пришла пора расставлять точки. Все-таки предложенный мною вариант был для нас последней надеждой.

Снятие скальпа с Савельева – даже имитация этого процесса – оказалось задачей непростой, в виду полного отсутствия такового. Нет, индейцы бы на него точно не позарились, разве что расстреляли бы из лука от досады. Только я же – не индеец!

– Майор, вы хорошо меня слышите? – спросил я у трубки.

– Что вы собирае… – успела произнести она.

В следующий момент я поднес трубку к лицу Савельева, свободной рукой ухватился за редкую рыжеватую поросль на его груди и резко дернул. Реакция рядового оказалась даже лучше, чем я ожидал. Он выпучил свои телячьи глазища и завопил, отчаянно и как-то по-бабьи. Столько эмоций из-за жалкого клочка волос!

Лида негромко прыснула, Петрович поднял большой палец и посмотрел на меня со значением, Игорек всем своим видом демонстрировал уважение. Ларин попытался что-то сказать, но я остановил его решительным: «Бди!» и вернулся к прерванному разговору.

– …так больше! Я что-нибудь… Хорошо, я все сделаю, только, пожалуйста, больше так не делайте! Вы поняли меня? – Казалось, майор был на грани истерики.

– Да, – ответил я. – И надеюсь, что это взаимно.

На некоторое время майор куда-то пропал, затем возник снова.

– Я отдал распоряжения. Мои бойцы попробуют что-нибудь сделать. Не пугайтесь, если будет шумно, возможно, придется чуть-чуть повзрывать. Главное, сохраняйте спокойствие и не делайте лишних движений. Я должен быть уверен, что с рядовым Вячеславом Савельевым не случится ничего… непоправимого. Кстати, когда вы собираетесь его вернуть? Очевидно, еще до того, как вагон будет отцеплен. – Несмотря на уверенный тон майора в конце последней фразы явственно слышался маленький вопросительный значок. – Вы слушаете? Я хочу сказать, вам же, наверное, потребуется кто-нибудь с навыками машиниста, после того как мы отцепим вагон. Предлагаю обмен: сначала наш человек переходит к вам, потом вы отдаете Савельева. Таким образом, в ваших руках постоянно будет один заложник. Так когда мне прислать своего человека? – сдержанно спросил майор. – Ребята докладывают, что работы по отцепке осталось минуты на три-четыре. Наш обмен лучше произвести прежде, чем будет заложен заряд, вы согласны?