Дом, который построил Майк - Михаил Уржаков

Внемля настоятельному совету Пьера, я пошел дорогой потомков маньчжурского императора. И?

Сейчас меня зовут Майкл Стенли Гейтс. Коротко — Майк. Это стало официально с августа 1998 года, согласно бумагам министерства каких-то там дел на улице Бэй, Торонто, Канада.

Правда, все эти имена я выбрал себе сам, без помощи наших китайских товарищей.

Мое настоящее имя до 1998 года было русское, простое и красивое — Михаил Уржаков. Однако простые и красивые вещи редко приносят то, что вечно приходится ловить за хвост, и, после тридцати семи бесцельно и бездарно прожитых лет, родившееся уже давно желание изменить эту жизнь к цельному и дарному, хотя бы посредством уничтожения прошлого имени, было осуществлено без содроганий совести 24 августа 1998 года в вышеупомянутом Торонто.

Имя содержит в себе три кита, способные нести на своих спинах удачу даже такому «идиоттос», как я.

Майкл — Михаил — самое уважаемое, по обзору журнала «Time» (июнь 1998), имя за последние 12 лет бездарного существования планеты Земля. Здесь мне, как видите, повезло, родители мои дорогие-любимые не опростоволосились с первым китом.

Не знаю почему, но мне показалось, что имя Стенли содержит в себе мощный запас артистической, художественной энергии — то, чего у меня, впрочем, в избытке, и то, что порядком мешает мне жить. Но с этим нужно мириться и от этого никуда не денешься.

Гейтс — олицетворяет собой науку и деньги.

Билл великодушно разрешил мне пользоваться его именем в качестве талисмана в ноябре 1997 года. Это произошло во время нашей случайной встречи в Акапулько, Мексика, когда я помог вытолкать из грязи его машину, шестнадцатицилиндровый «понтиак» 1952 года выпуска, в пяти милях от его «загородной дачи», под проливным дождем и ураганным ветром внезапно налетевшего на континент, разрушительного «Эль Ниньо». Я бездарно вывихнул себе ногу этим выталкиванием. Все мои каникулы полетели бы насмарку, если бы не гостеприимство жены Гейтса Мелинды, которая в противовес буке Биллу пригласила меня пожить у них на «даче».

Три дня и две ночи я провел в их доме, правда, уж если совсем не врать, то лишь в компании толстой мексиканки Марии. Сама же чета в тот же вечер свинтила в Рио, догуливать отпуск без детей, туда, где все поголовно в белых штанах и где «ураган» — слово, которого нет даже в их деженейровской энциклопедии.

Поэтому имя «Гейтс» осталось только единственным вознаграждением за вывихнутую ногу.

Дачу Гейтс купил себе еще в момент, когда «Майкрософт» только разворачивался в марше. Она совсем небольшая — пять спален, большой холл, по стилю очень напоминает архитектуру острова Бали. Много всяких подушечек-хрюшечек, вазочек, фруктов в этих вазочках (которые Мария заменяет ежедневно раза по три), живых и сухих цветов и прочей дребедени. Этот домик в 2000 году Билл продаст Ирке Шеллен-берг, которая после гибели Степашки (Штефана) Шелленберга в авиакатастрофе «конкорда» получит около пяти с половиной лимонов марок — страховки и компенсации от «Эр Фрэнс».

Такие дела.

Мелинда у Билла Гейтса хорошенькая такая, невысокая, крепкая, с небольшой грудью, с выпуклыми, как у бычка, добрыми глазами, которая, по слухам, хотела развестись с Биллом, потому что у него майкро и софт, Гы-гы-гы-гыыы!

Это дубовая шутка Ховарда Стёрна из 107.9 «FM-Рок». Да и сам Ховард порядочная сволочь. С ним я пытался в «телефонном» эфире завести беседу о Таньке Дьяченко, о наших с ней похождениях в студенческие годы в Свердловске, но он просто фак ми офф в прямом эфире и сказал, чтобы я убирался в свою факаную Россию и не отравлял воздух в Нью-Йорке, факаная эмигрантская сволочь. (Я тогда там, в Нью-Йорке, и был-то на пару дней со своей выставкой.)

Я обиделся.

Хотя, возможно, он и прав.

Потому что похожую фразу я уже слышал в Лондоне от другого известного человека из сферы дешевых журналистских услуг.

Кстати, вернемся к Гейтсу, любопытная деталь. Двумя годами позже (как все-таки меняются люди), Билл попал в дурацкую ситуацию, когда возвращался с другой своей дачи под Ванкувером в Сиэтл, США. У него хрюкнулась правая задняя шина, запаски, как назло, не было, у мобилы сели батареи.

Он, высокий, лысый, худой как жердь, стоял, дурак дураком, на шоссе и пытался почти два часа остановить проезжающие машины. Но их было совсем не много, если не сказать, что совсем не было на этой проселочной дороге в час ночи. А кто ехал — тот просто не останавливался около скукоженного человечка в смешных очках и с хохляцкими пшеничными усами. Наконец одна из дефилирующих машинешек остановилась, и мужичок из нее от чистого сердца не только отдал свою запаску, но еще и помог ее установить под мокрым снегом. Потом похлопал Билла по костлявому, промокшему насквозь плечу и укатил восвояси, оставил свой адрес, правда, только для того, чтобы, если подвернется возможность, получить с бедолаги запасное колесо взад. Гейтса дубован малохольный, конечно, не признал — был простым парнем из рабочих кварталов Ванкувера.

Через три дня к нему на Йорквэй Стрит 134 пришло письмо компанией «Федерал Экспресс» из корпорации «Майкрософт»:

Уважаемый Дик!

Ваша ссуда на дом в размере 234 456 канадских долларов 78 центов выплачена через Ваш CIBC банк. Также прилагается чек на сумму 98,47 долларов за аварийное колесо.

С признательностью Билл Гейтс

Подпись

Дата

Это все не чушь, так как мне эту историю рассказал этот самый парень из рабочих кварталов — Дик Вэй. Я у него купил ворованную «Хонду-аккорд» 1989 года. У Дика бизнес простой — покупает и продает ворованные машины из Мексики в Канаду и дальше в Россию, в город-герой Владивосток. Какому-то там Ивану Ничипоруку. Перебивает номера, лицензии, торговые декларации и все такое.

Ну, не мне вас учить, правда.