Антилузер - Илиас Меркури

Я поддакиваю, лучше отвечать положительно, чем спорить с этим существом, а он не унимается: «Всюду евреи. Хочешь стать врачом в Америке, должен быть евреем, хочешь стать адвокатом — тоже. А мы с тобой, мистер, должны самую грязную работу делать. Я из-за них в дерьме».

Мне пришлось терпеть этот бред полтора часа, ты не представляешь, что это за испытание! На Брайтоне рассчитался с ним и выскочил из тачки со скоростью звука, пока он не увидел во мне Моисея. И че думаешь? Вижу через дорогу четырех бабулек, с платочками, все в черном, на скамейке у подъезда дома. Я даже тебе не буду говорить, что мне это напомнило, но суть в том, что лучше Москвы ничего нет. Все наши там зависли в восьмидесятых, а у нас тут уже XXI, а то и XXII век. Скажи, что может быть лучше, чем тусовать по миру с друзьями?

— Тусовать по миру с телками.

— Пробовали. Отстой, не годится. Год назад взяли с собой на Карибы двух моделей. Кастинг шел по принципу «глухонемая красотка, глубокая глотка». Но, прикинь, как только эти две твари оказались на яхте, тут же набухались и заговорили так, что одну я выкинул за борт, а сверху бросил спасательный круг — плыви, сука, до берега. Зато туземки прекрасные, и мы делаем благое дело, объединяем культуры. Например, в Непале у нас были телки из Индии, в Гренландии — из Канады. Ты трахал когда-нибудь индуску?

— Нет, спасибо, я не любитель экзотики, думаю, все женщины одинаковы, по крайней мере физиологически.

— Ты чего?! Ты что, хочешь сказать, что моя жена похожа на твою? А твоя на мою маму?! А твоя мама — на ту индуску из Непала?! Да, ты точно отсутствовал девять лет. Если хочешь, старик, скажу тебе: все бабы одинаковы, только кто-то из них моложе. Запретная слаще, а иноземная круче. Прикинь, мне в Непале сон приснился, будто я трахаюсь с Аллой Борисовной, в смысле с Пугачевой. Меня разбудили ребята, потому что я громко кричал; «Алла, нет, Алла, да, Алла, не надо!» Представляешь? Сон продолжается: сижу с женой в ресторане на Дмитровке, и вдруг заходит Алла и начинает с меня одежду снимать, а сама уже голая, рядом Филипп загадочно улыбается. Да-а-а… Не каждому такое пережить…

— Не дай бог…

— Это еще не все, старик, самое смешное, что примерно через месяц я и вправду сидел с женой на Дмитровке, и вдруг Алла зашла…

Я не заметил, как пришел момент соблюсти инструкции пристегнуть ремни и все такое, а это означало, что Родина уже близко.

Сашу с тех пор видел только в газетах и глянцевых журналах и каждый раз вспоминал историю с Пугачевой. Разумеется, никому не рассказал, кроме как близким, — жене, Кацнельсону, водителю Вадиму, Янкину и всем моим будущим любовницам.

Сверху Москва куда красивее, чем когда выходишь из самолета. Все кругом серое и мокрое. Даже погода поучаствовала в моей психологической обработке, чтобы жизнь малиной не казалась. Дальше пошли добрые пограничники, точнее пограничницы с оштукатуренной мордой, багаж, доблестная таможня, тоже бабы, а на улице таксо-маньяки и ожидающие. Насчитал человек восемь с табличкой ГОСПОДИН ПОПОВ. Пьяный (спасибо Саше) и уставший донельзя, встал в сторонку.

— Виталий Юрьевич?

— Да, это я.

— Меня зовут Вадим, я ваш водитель, меня отправил Михаил Аркадьевич.

— Чего?

— Ваш водитель, позвольте помочь.

— Слушай, Вадим, отвези меня до ближайшего метро, хочу прокатиться до центра, народ увидеть, вспомнить старое.

— Извините, не советую, вы можете столкнуться с ментами, в метро они особенные, иногда злые, и еще запах алкоголя. Простите, может быть, в следующий раз?

— Ничего, разберусь, буду тебя ждать у памятника Пушкину.

Из аэропорта до Речного вокзала на машине минут 20. Но каких!

— О-о-о, какая дорога хорошая!

Хотел похвалить городские власти, как тут же мы поймали яму, глубокую, незаметную, подлую, как в старые времена.

— Извините, Виталий Юрьевич.

— Почему ты извиняешься? Голосовал за мэра, что ли?

— Я не хожу на выборы, нет времени и желания, да и работы много. Пускай бабушки с дедами голосуют, им в кайф, когда их дурят, а мне что с этого? Как получал 45 тысяч, так и получаю, и больше ничего.

Как много можно узнать о человеке по одной фразе! Недоволен властью, но не готов отстаивать свои гражданские права, недоволен работой и отсутствием социального пакета, считает, что достоин лучшей участи, поклонник восьмичасового рабочего дня с двумя выходными, с презрением относится к старшему поколению, думая, что будет вечно молодым и тем не менее, кто-то этому дауну платит 45 штук!