Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

– Ресторан «Мазай»? – смеется Никита. – Аквариумы? С зайцами, что ли?

– Ну, – объясняет Виктор, – скорее, не аквариумы, а целая водная композиция. Бассейн, мостик, аквариумы… речная тема.

Наташа тоже смеется:

– Официанты наряжены зайцами, барная стойка в форме лодки, все такое?

– Это уже не наше дело, – отвечает Виктор. – Нас спрашивают про аквариумы и, если есть идеи, про бассейн.

Утренняя летучка, обсуждение нового клиента. Наташа, маленькая худощавая брюнетка, чем-то похожая на Машу в молодости. Виктор, двадцать пять лет, всегда в костюме и при галстуке. Витей не назовешь – только Виктор. Серьезный молодой человек. Вот сегодня принес новый заказ.

За это люблю свой бизнес, думает Никита, – всегда что-нибудь неожиданное. Ресторан «Мазай», с ума сойти.

– А чего, – говорит он, – сделаем островок небольшой… как там? Меньше сажени земли в ширину, меньше аршина в длину.

– Это сколько в нормальных единицах? – спрашивает Зоя, их сейл, большеротая крашеная блондинка.

– Посмотрим в Интернете, – говорит Никита, – но и так понятно: чуть меньше нашей переговорки. Чтобы гурьба зайцев уместилась.

Удивительно: сколько лет прошло, а помню наизусть. Еще бы: дед Михаил как раз пришел в гости и решил проверить домашнее задание. Никита пять раз читал на память от начала до конца, все время где-то ошибался. Пришел с работы отец, говорит: Папа, брось, чего пристал к мальчику. Мало ли какую ерунду зададут. Лучше математику проверь. Дед сильно разозлился, забыл о Никите, развернулся и сказал:

– Вася, нельзя быть таким необразованным! Ты хоть понимаешь, вместо чего твой сын учит эту поэму?

– Вместо занятий математикой, – уверенно ответил папа.

– Дурак ты со своей математикой, – сказал дед. – Попробуй только сказать, что не узнаёшь сюжет. Лодка, наводнение, старик, животные. Ну, что это?

– Дед Мазай и зайцы, – ответил папа и засмеялся.

– Математика! – разозлился дед. – Физика! Наука твоя дурацкая! Всё знаете – а главное забыли! Еще раз: лодка, дождь, потоп, гибель, спасение – что это такое?

– Это миф о Ное! – закричал Никита. – Я знаю, я в книжке читал, «Библейские сказания»!

– Вот, – успокоился дед, – на внука одна надежда. Правильно, Никита, Мазай – это ваш советский Ной. Потому что в семнадцатом году религию отменили, но не совсем. Просто заменили одни истории другими, чтобы дураки не догадались. А так, конечно, все то же самое: потоп, лодка, чудесное спасение. Мазай неслучайно старик с бородой, как Бога в детских книжках рисуют. Это – детский миф о потопе.

– А почему он спасает одних зайцев? – спросил отец.

Дед только пожал плечами.

Вечером, из своей комнаты Никита слышал, как мама с папой смотрят программу «Время». Прогноз погоды обещал дожди, мама сказала что-то про хляби небесные, отец вспомнил, как он сегодня с дедушкой Мишей придумал, что Мазай – это советский Ной.

– Я при мальчике не стал, – говорил отец, – но тут важно, почему спасают только зайцев, а не каждой твари по паре. Это символ советского отбора: вроде как спасены будут самые трусливые, вороватые и беспомощные. Лопочут ушами, сами ни с места. И вот это с самого детства вбивают в наших детей: сиди, как заяц на острове, жди, пока придет спасение. И мы всю жизнь сидим и ждем, кто приплывет – Мазай или Герасим, спасут или утопят.

По телевизору уже начался какой-то фильм, но папа все не мог остановиться:

– Революция – это бесконечный потоп. Вся советская власть – потоп. Распутин это верно почувствовал! «Прощание с Матёрой» – как раз об этом. Все эти затонувшие церкви, Покрова-на-Нерли и так далее – это же старая Россия, которую коммунисты пустили ко дну. А теперь – поворот северных рек, электростанции эти дурацкие. Им просто нравится устраивать потоп – электричество надежнее и дешевле получать из атомной энергии, известно же. Но АЭС зэкам не доверишь, а ГЭС можно.

Мама ответила: тихо, мол, ее отец, дед Макар, в свое время строил электростанции и всегда рассказывал, что там в самом деле был энтузиазм и все такое.

– Не понимаю я твоего отца, – сказал папа. – Он, по-моему, сам никак не решит, за советскую он власть или против. Коллективизацию большевикам простить не может, а стройки их вечно хвалит. Будто не ясно: стройки и коллективизация – это звенья одной цепи.