Леденцовые туфельки - Джоанн Харрис

4 декабря, вторник

Между тем с Ру нужно что-то делать. В мои планы совершенно не входят его дальнейшие встречи с Вианн, но мне необходимо, чтобы он оставался поблизости, а потому я, как и было задумано, ровно в половине шестого спустилась с Холма на улицу Святого Креста и стала ждать, когда он выйдет.

Он появился около шести. К подъезду уже прибыло такси, вызванное Тьерри, — на время ремонтных работ Тьерри поселился в весьма симпатичном отеле. Пока сам Тьерри находился в квартире, я, укрывшись в одном удобном местечке за углом, немного понаблюдала за Ру, который ждал меня под дождем, засунув руки глубоко в карманы и подняв воротник.

Надо сказать, что Тьерри всегда гордился тем, что он человек без претензий, настоящий мужчина, который не боится испачкать руки и никогда не унизит других только потому, что у них денег маловато или социальный статус более низкий. Все это, разумеется, чистейшее притворство. Тьерри — типичный сноб, причем самого худшего пошиба, просто сам он этого не понимает. Но это сильно заметно хотя бы по тому, как он держится, как вечно называет Лорана mon pote; и сейчас я прямо-таки видела, как он с небрежным видом запирает свою роскошную квартиру, неторопливо все проверив, затем включает охрану и только после этого спускается к Ру и смотрит на него с таким выражением, словно хочет сказать: «Ах да, о тебе-то я и позабыл совсем…»

— Ну и сколько я тебе должен? Сотни хватит? — спросил он.

Сто евро в день, подумала я. В общем, не так уж и щедро. Но Ру, как всегда, только плечами пожал — этот его характерный жест жутко бесит Тьерри, и он с трудом подавляет свое раздражение. Ру, напротив, совершенно спокоен, и аура его опять напоминает газовую горелку, включенную на самый минимум. Впрочем, как я заметила, глаз он на Тьерри старается не поднимать, видно, опасается, что они могут его выдать.

— Чек устроит? — спросил Тьерри.

Тонкий ход, подумала я. Разумеется, он понимает, что никакого счета в банке у Ру нет, что никаких налогов он не платит, что Ру, возможно, вовсе и не настоящее его имя…

— Или ты предпочитаешь наличными? — снова спросил Тьерри.

Ру снова пожал плечами и сказал:

— Мне все равно.

Готов пустить псу под хвост заработок за целый день, лишь бы не уступить.

Тьерри широко улыбнулся:

— Ладно, тогда лучше чек. Наличных у меня при себе маловато. Не возражаешь?

«Газовая горелка» так и вспыхнула всеми цветами радуги, но сам Ру упрямо хранил молчание.

— На какое имя мне выписать чек?

— Оставьте свободное место.

Все еще улыбаясь, Тьерри неторопливо выписал чек, протянул его Ру и весело подмигнул.

— Тогда до завтра. В то же время. Или с тебя и сегодняшнего дня достаточно?

Ру молча покачал головой.

— Хорошо. Тогда в восемь тридцать. И не опаздывай.

Тьерри сел в такси и уехал, а Ру так и остался стоять с совершенно бесполезным чеком в руках и в такой глубокой задумчивости, что не заметил даже, как я подошла к нему.

— Ру! — окликнула я его.

— Вианн? — Он обернулся, и улыбка его сразу вспыхнула, точно новогодняя елка. Впрочем, тут же погасла. — А, это ты.

— Меня зовут Зози. — Я укоризненно глянула на него и сказала с упреком: — А ты мог бы и полюбезней со мной обращаться.

— Что?

— По-моему, можно было хотя бы притвориться, что ты рад меня видеть.

— Ой, извини.

Он немного смутился.

— Ну и как работа?

— Неплохо.

Я улыбнулась. Потом предложила:

— Давай найдем какое-нибудь местечко, где достаточно сухо и можно спокойно поговорить. Ты где остановился?

Он назвал дешевую гостиницу неподалеку от улицы Клиши — я, собственно, чего-то в этом роде и ожидала.

— Ладно, идем, а то у меня времени мало.

Гостиница была мне знакома — дешевая, грязноватая, зато там принято расплачиваться наличными, что немаловажно для таких, как Ру. От входной двери у него ключа не было, имелась только электронная карточка и код. Я хорошо видела, как он набрал на панели 825436; его профиль четко вырисовывался в грязно-оранжевом свете уличного фонаря. Код на всякий случай стоит запомнить — вдруг пригодится, думала я. Коды — всякие — вещь вообще полезная.

Мы вошли в комнату. Я огляделась. Темновато, ковер на полу кажется липким от грязи и старости, в общем, квадратная тюремная камера со стенами цвета старой жевательной резинки, узкой кроватью и почти полным отсутствием какой бы то ни было иной мебели. В этой комнате даже окна не было и, что самое интересное, — ни одного стула! Только раковина, батарея отопления и отвратительный эстамп на стене.