Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

От счастья он схватил Ларису на руки, с шумом закружил ее по всей комнате, завопил:

– Ларка, как я рад!!!!

Закричал от счастья, забыв о том, что в доме все спят.

– Ларка моя, дорогая моя! Вот это новость! Я… я… да я не знаю как сказать… Ура! – Он кричал, заглушая раскаты грома. И совсем не заметил, что в комнате включили свет.

На пороге стояла Серафима.

– Ты чего орешь как зарезанный! Случилось чего?

Ваня опустил Ларису на ноги, кинулся к маме, обнял ее.

– Случилось, мама, случилось! Ты теперь бабушкой будешь, Ларка беременна!

– Ой, господи! А я уж думала, что страшное, – всплеснула она руками.

– Мам, ты не рада?

– Рада, конечно рада! Род Зориных продолжать надо, – улыбнулась Сима. – Сына Виктором назовем. Как папу. Верно ведь?

– Ну да… Конечно! Правда, Лариса? – сразу согласился Иван.

– Меня, кажется, никто не спрашивает, – поджала губы Лариса. – А ведь это мне рожать!

Сима подошла к ней первая.

– Ты вот что, не серчай на меня, Лара. Грех нам ссориться. Разные мы. А он, – она показала на Ваню, – он у нас один. Ради него я все стерплю!

– Даже меня? – съехидничала Лариса.

– Даже тебя. А сына вашего стану любить больше всего на свете. Бог даст, родится наш маленький Витюша здоровым. Ну… Теперь-то уж я вас точно никуда не отпущу!

И она так схватила сына и невестку, что та чуть не запищала от боли – крепкая рука у Серафимы Ивановны!

– Что значит не пущу? Мы что, крепостные? – изумился Ваня.

– То значит, что до рождения сына тут будете жить, под моим присмотром. Да и для здоровья твоего, – Сима кивнула на невестку, – так лучше. В деревне оно здоровее! А там поглядим!

Молодые в ужасе переглянулись. Вот теперь точно конец всех их мечтам! С мамой спорить бесполезно…

Серафима, счастливая впервые с тех времен, как женился Ваня, побежала весь дом будить, про хорошую новость рассказывать.

А Ваня с Ларисой так и остались сидеть молча на кровати. Не видать им самостоятельности!

Только недели через две удалось Ларочке вырваться в город, повидать Ирину Александровну. Прогуливались они по парку, и Ирина утешала ее:

– Не переживай. Ребенок родится – укрепишь свои позиции. А потом ваша доля при дележке фермы возрастает. Вас – трое, их – двое, мать да дочка. Вам большая часть фермы принадлежит! Ничего, продадите да здесь в городе дело заведете. Мне один знакомый предложил кафе купить. Место бойкое, от посетителей отбоя не будет! Вот вы его и купите, кафе это. Дело хорошее. Не пожалеете! – успокаивала беременную Ларису Ира.

– Господи, неужели я доживу! Меня эта Серафима Ивановна кумысом своим противным запоила. Помереть охота, – причитала молодая.

– А ты скажи – аллергия, да и не пей!

– У меня на нее аллергия, на саму Серафиму Ивановну, – призналась невестка, – самая настоящая аллергия!

– Ну, – Ирочка улыбнулась, – а кто, по-твоему, свекровь любит?

– Нет! – Лариса замотала головой. – Так, как я ее ненавижу, редко бывает! И вы сами знаете – это не на пустом месте. Я человек не злобный!

– Конечно, конечно, – согласилась Ира, – она сама той ненависти добилась! Во всем виновата сама Серафима!

* * *

Сима опять разговаривала с мужем на кладбище:

– Так что дедом ты станешь, Витенька, а я бабкой. Ну, ты что, не рад? А я даже не знаю, рада я или нет? Я даже, Витя, еще в чувствах своих не разобралась. Что будет наше с тобой продолжение, оно мне в радость, конечно. А что ребенок от этой… Господи, прости меня, ну не могу я врать… Не люблю ее. И любить не буду. Так и будет душа пополам разрываться от радости да от боли… А еще в Москву еду, Витя. Не люблю я города этого. Не люблю. А надо! Дело большое затеваем!

Ей и впрямь предстояла поездка в Москву. Другой бы радовался. Сима – нет. Просто надо по делам. Ну, считай, командировка, от которой не отвертеться…

Димка и Валя выгуливали лошадей.

– Говорит, едет недели на две, а там как получится, – рассказывала Валюшка домашние новости.

– А чего едет-то Серафима Ивановна?

– А я тебе скажу по секрету. Если мама договорится, мы будем на ферме коней для лучших спортсменов растить!

– Да ну? – обрадовался Димка.

– Там-то содержать лошадей дороже, растить сложнее. А у нас места южные, климат хороший, пастбищ вон сколько. Чего ж коней за границей покупать, если их тут вырастить можно. Да и объездить тоже. А подрастет жеребеночек, там уж его и возьмут тренировать.

– Валь, ну ты умная! Все знаешь! – Дима Валюшкой все гда восхищался. Мало того что красавица, она еще все знает, многое умеет, в лошадках разбирается не хуже самой Серафимы.

– Это я только тебе кажусь умной. А так мне все мама рассказала! – смеется Валя.

– Валь, ты, конечно, извини, а можно… я тебе один вопрос задам? – начал он робко.

– Ну?

– А говорят, что мать у тебя не Серафима, а та… ну, которая приезжала сюда однажды, – пробубнил Дима.

– Говорят, в Москве кур доят, – обиделась девочка, – ты слушай больше! Еще раз тронешь эту тему, получишь по носу. Я эту тетку знать не знаю, ведать не ведаю. Понял? Да и отстала она от нас давно с глупостями своими. А маму я больше всех на свете люблю.

– Извини… Я просто хотел сказать… – замялся он.

– Что? – хитро улыбнулась девочка.

– Хотел сказать, что я люблю больше всего на свете тебя, понятно? – неожиданно для самого себя выпалил Димка.

– Дурак! – кокетливо сказала она и прибавила шагу. Димка за ней.

– Ну погоди… Ну не обижайся… Ну я же от чистого сердца!

Валя шла впереди, на него больше не смотрела. Дима опустил голову, расстроился. Вдруг Валя остановилась невдалеке, обернулась:

– Эй! Что стоишь? Догоняй!

Обрадованный Димка побежал за ней. А она только смеялась и снова убегала от него. Уживались в ней Иркино кокетство и Симина деловитость одновременно…

Потому и были в нее влюблены многие мальчики. А Димка, он хотел стать единственным для Валечки. Но как этого добиться?

Мария Ивановна уговаривала Симу перед поездкой сходить в парикмахерскую.

– А я тебе говорю, надо! Ты народ едешь пугать или заказ получать? Вот подумай, даже Вася не ходит к заказчику в мятом костюме. Я ему всю ночь этот костюм утюжу! И галстуков даю три штуки на выбор. Первое впечатление, Симочка, самое важное. Иди стригись, а пальто в Москву я тебе свое дам…

Сима сделала шаг вперед, потом вернулась: