Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

– Боязно как-то! – поежился он.

– Волков бояться – в лес не ходить, – хмыкнула Ира. – Знаешь, как говорят еще: глаза боятся, руки делают. Ты, главное, начни, и все получится!

– Да?

– Ну конечно! А я помогать буду! – Она ласково дотронулась до его плеча. Очень уж этот мальчик напоминал ей Витю в молодости!

– Ирина Александровна, вы извините, конечно, а почему вы так ну… обо мне печетесь? Только из-за Ларисы? – не выдержал Иван.

Ира стала серьезной, внимательно посмотрела на Ваню:

– Нет. Хочешь правду знать?

– Да. Очень.

– Проводишь мать. Встретимся. Все расскажу. Обещаю.

А поезд ехал в далекую столицу. Сима стояла у окна. Смотрела на картинки за окном и на свое отражение в стекле. Едва заметно Сима улыбнулась своему отражению. Помолодела! Ох как помолодела! Даже страшно самой…

Проходящий мимо мужчина с кипятком в стакане с подстаканником вдруг подошел к ней:

– Извините, простите, что беспокою! Можно вас на минутку?

И впервые увидела Сима в мужских глазах интерес.

Усмехнулась Сима:

– Ну и чего?

– Простите, извините, ради бога… Меня зовут Игорь Анатольевич. А вы…

– Серафима Ивановна, а что? – Сима насупилась, ожидая подвоха, только как прежде у нее не вышло – без суровых своих бровей она и смотрелась теперь по-другому, более мягко и женственно.

Мужчина же улыбнулся ей:

– Про вас репортаж был по телевизору. Я запомнил. У вас хозяйство свое коневодческое.

– Хорошая у вас память, однако! Я всех репортажей по телевизору и не помню, – усмехнулась Сима.

– Так я только вас и запомнил… Просто хотел выразить свое восхищение! Такое дело нелегкое. И такая женщина красивая… Просто хотел выразить… и… – мужчина замялся, – пригласить на рюмку… чаю…

– То есть на чашку водки? – догадалась Серафима.

– Нет, нет, я от волнения оговорился… Что вы, у нас шампанское! И фрукты есть. И пирожные… Так пойдете?

Мужчина как-то испуганно поглядел на Серафиму, испуганно, но с надеждой.

И она – вопреки ожиданиям и вопреки себе самой! – вдруг улыбнулась.

– А пойду! – и зашла за ним в купе.

Мужчина ехал не один. Там сидел его друг, лет под пятьдесят, определила Сима безошибочно. Интеллигентный, мягкий – это сразу видно, в тоненьких очках. Но под очками очень живые карие, все понимающие глаза. Вот эти глаза Сима и увидела в первую очередь. А не фрукты на столе и не шампанское.

Игорь представил друга:

– Это – Серафима Ивановна, знатный конезаводчик. А это мой старинный друг – Андрей Николаевич Короленко.

Андрей Николаевич вроде ничем не был примечателен. Улыбнулся, кивнул. Но Симе почему-то сразу понравился, без выпендрежа человек. И, видно, что не сволочь, – это она сразу могла разглядеть!

– Очень приятно. А кто по профессии будете? – спросила Сима новых знакомых.

– Мы здесь у вас отдыхали, оба москвичи. Я, знаете ли, скульптор, – ответил Игорь. – А Андрей…

– Я в издательстве работаю, – перебил его Короленко.

– Ладно, Андрюш, не прибедняйся, можно подумать, что ты рядовой там корректор. Нет, нет, Серафима Ивановна, Андрей Николаевич возглавляет издательство! Да не самое малое!

– Детективы издаете? Или романы для теток моего возраста, такие слезливо-сопливые да сладенькие, как пряники с начинкой смородиновой? – спросила Сима иронично.

– Не угадали. Детскую литературу, – вдруг улыбнулся он. – Сказки, раскраски, развивающие книги, ну…

– Вот, значит, как? – удивилась Сима. – Ну извините!

– Андрюша у нас и сам писатель! – стал нахваливать друга Игорь.

– Брось, Игорь! – разозлился Андрей. – Один писатель Короленко уже был. Замечательный. Помните, «Дети подземелья» написал. Я ему в подметки не гожусь. Так что второго Короленко быть, наверное, не должно, – честно заметил он.

– Вот опять стесняется, стесняется! А я читал его рассказы, Серафима Ивановна, они необыкновенные! Просто, наверное, сегодняшний день полон другой литературой… Но, как говорится, времена не выбирают, в них живут и умирают! Он в молодости писал замечательную прозу. Мы его так и называли – Король, – засмеялся Игорь.

А Сима чуть чаем не подавилась. Король! Вот те и совпадение!

– Только я в короли не выбился, это вас не смущает, Серафима Ивановна? – спросил Андрей.

– Нет, не смущает. Не всем королями быть. А вы меня называйте Сима, – предложила она.

Ей нравилась простота этого человека, и его приятный голос, и глаза умные, все понимающие.

– Сима… Красиво. А можно так, да? Сима, – заулыбался он.

– Не можно, а нужно, – засмеялась она.

Они встретились взглядами. Сима впервые в своей жизни глаз не опустила. А Игорь восхищался ею.

– Если бы я был Вучетичем, Сима, я слепил бы с вас родину-мать. Вы такая вот – ух! Вот настоящая русская женщина…

– Вы хотели сказать – баба, – без обиды поправила она скульптора.

– А что плохого в слове «баба»? Вся Россия на бабах одних и держится! Что скажете, не так? Бабы и работают, и рожают, и…

Сима, вдруг непонятно почему, совсем перестала слушать Игоря. Она смотрела на его друга.

– А дети у вас есть, Сима? – вдруг тихо спросил Андрей.

– Двое. Сын и дочка. Замечательные.

– А муж?

– Я вдова. Мужа семь лет назад похоронила. Любила его очень и сейчас люблю.

– Уважаю! Уважаю вот таких однолюбов, – включился Игорь в их разговор. – Я-то пять раз был женат, Серафима Ивановна. Детей по всему свету и не счесть. Я только с тремя знаком. Ну, так уж вышло…

– Да помолчи ты, балабол! – перебил его Короленко. – Извините за бестактный вопрос, Сима: а муж вас любил?

Сима залпом выпила налитый Игорем бокал шампанского.

– Терпел. Много лет терпел. Я его у другой невесты увела. А когда помирал, сказал, что любит. Перед смертью-то не врут. Мне главное, что я его любила. И детей наших люблю больше жизни. И я счастлива очень, что это все было и есть в моей жизни. Ну что, ответила я на ваш вопрос, господин Короленко?

– Ой, женщина! Ну, женщина! Глыба! – восхитился Игорь.

– Глыба. Я отродясь худющей не была, – честно заметила Сима.

– Ой, вы не так поняли! Я в моральном смысле, в духовном. Глыба! – сказал скульптор.

Сима повернулась к Андрею:

– Спасибо. Ну а вы женаты, господин Короленко?

Андрей замялся.