Любовь за кадром - Эммануил Тафель

Удовлетворённый ответом, оператор направился к бригадиру осветителей, который обсуждал очередную проблему с водителем «лихтвагена».

– Так вот я и предлагаю, Егорыч, – громко говорил Иванов, высокий, крепкий мужчина в чёрном комбинезоне. – Если мы «лихтваген» передвинем метров на сорок, вон за те деревья, то как бы оператор не вертелся с камерой он нас всё равно не увидит.

– Тебе рассуждать-то легко! – горячился Егорыч. – Сел за руль, педали нажал и за пару минут доехал до тех деревьев, а мне, чтобы протянуть кабели от приборов, придётся вкалывать всей бригадой не менее двух часов.

– Ну вот что, орлы, – вмешался в разговор Виноградов. – Тянуть кабели на такое расстояние действительно тяжело, поэтому я предлагаю поставить «лихтваген» прямо за декорацией дома, метрах в двадцати от него. В этом месте даже такую громоздкую машину я не увижу, а тебе, Егорыч, я бы посоветовал брать в экспедицию длинный магистральный кабель, это значительно упрощает работу.

– Всего учесть невозможно, Александр Михайлович, – попытался оправдаться бригадир, но внимание оператора уже переключилось на рокот пожарных машин, подъехавших к декорации.

Как и обещал директор фильма, их было четыре, блестящих красным лаком, со множеством никелированных приспособлений, от одного вида которых возникала уверенность в противопожарной безопасности объекта. Администратор Шурик Петров с гордостью заявил, что машины были выделены специально для киносъёмки.

Когда пожарники вышли подышать свежим воздухом и размять затекшие ноги, Виноградов собрал их вокруг себя, чтобы обрисовать задачу.

– Дело в том, что сегодня мы будем снимать круговую панораму и поэтому ни одна из пожарных машин не может находиться вблизи от камеры, – оператор неторопливо закурил, как бы давая пожарникам время на обдумывание. – Кроме того, те из вас, кто будут работать с брандспойтами, должны переодеться в гражданскую одежду, чтобы не бросаться в глаза зрителям.

Вперёд выдвинулся стройный офицер с лейтенантскими погонами на плечах, привычно поправил ремень и деловито спросил:

– Так куда прикажете ставить машины, чтобы они не мешали вам во время съёмки?

Виноградов с одобрением оглядел молодцеватого офицера, а подошедшая сзади Светлана Красавкина со вздохом прошептала:

– Какой симпатичный мальчик.

Оператор резко повернулся, но увидев смеющиеся глаза Красавкиной, лишь неодобрительно покачал головой, а потом спросил у офицера:

– Как ваше имя, товарищ?

– Лейтенант Николай Петухов.

– Вот что, лейтенант, с ситуацией на объекте вы ознакомлены, – Виноградов старался говорить уверенно. – Машины придётся отогнать метров на пятьдесят, вон за те деревья, а воду подавать на площадку удлинёнными шлангами.

– Будет сделано! – чётко проговорил Петухов, – А куда расставлять людей с брандспойтами?

– Это мы уточним, когда будет выставлен кадр.

Пожарные начали выполнять задание, а Виноградов возвратился к камере. Режиссёр Светланов, оживлённо жестикулируя, пояснял актёрам:

– Мы начнём этот эпизод с выхода Наташи из дома. Навстречу ей, смеясь и перебрасываясь шутками, пройдёт группа молодёжи. Актриса, непринужденно улыбнувшись, идёт по направлению к морю. Увидев, что начинается дождь, она открывает зонт, но всё же продолжает идти в том же направлении. У неё хорошее настроение и никто не может его испортить. Это понятно?

Режиссёр внимательно посмотрел на актрису.

– Понятно.

– Для меня сейчас важно твоё духовное состояние, Наташа. Представь, что уже вечереет, солнце садится, идёт дождь, а у тебя всё равно хорошее настроение.

Наташа недоверчиво улыбнулась.

– Ноги у меня совершенно мокрые, а настроение, тем не менее, хорошее. Так что ли?

– Может быть я не совсем точно выразился, но меня интересуют не слова, а выражение твоего лица в момент съёмки.

– Одухотворённое?

– Издеваться над режиссёром – это неприлично. Пойдём дальше. Мимо актрисы проходит влюблённая пара и Наташа оборачивается им вслед. Где молодые люди, которые должны изображать влюблённых? – вопрос был обращён к помощнице режиссёра.

Татьяна Переверзева, не вдаваясь в объяснения, направилась к машине и уже через пару минут привела двух молодых актёров.

Они уже успели побывать у костюмера картины и их светлая одежда заметно отличалась от одежды остальных актёров.

– Почему я вас должен искать во время репетиции? – сердясь, спросил Светланов.

– Второй режиссёр сказал, что сперва надо переодеться, а уж затем подойти к вам, – не смущаясь, ответил молодой человек, держа за руку свою партнёршу.

Светланов с интересом посмотрел на дерзкого актёра и продолжил:

– Итак, когда Васильева остановиться у берега, молодая пара пройдёт мимо неё, откровенно изображая влюблённых.

Виноградов заметил, как покраснела девушка, вероятней всего, впервые попавшая на съёмку.

– Наташа, посмотрев им вслед, взгрустнет, может быть даже заплачет и произнесёт фразу, за которую сценарист Семён Красовский готов положить голову на плаху.

– Я люблю его и верю, что вопреки всему, он вернётся ко мне и мы навеки будем вместе! – Наташа, от избытка чувств, приложила руку к груди.

– Вот, вот, только, пожалуйста, искренней, чтобы главный редактор Гребенников слёзно рыдал во время просмотра, – Светланов встал со стула и обратился к оператору. – Далее камера поднимается вверх и в кадре появляются девушки кордебалета, которые исполняют хореографическую композицию, как бы поддерживая лирическое настроение героини.

– Позвольте, Владимир Сергеевич, – поспешил вмешаться Виноградов. – Мне всё ясно по поводу кордебалета, но я не понимаю каким образом камера поднимется вверх. Ведь мы договаривались о круговой панораме, а не об операторском кране, которого, кстати, сейчас нет на площадке.

– Значит его надо сюда немедленно привезти! – уже раздражаясь, сказал режиссёр. – Снимая с верхней точки, мы эмоционально воздействуем на зрителя и как бы подыгрываем артисткам кордебалета, а вот закончить этот сложный кадр вы можете круговой панорамой.

Ничего не сказав, стараясь подавить в себе раздражение, Виноградов повернулся и направился к тенту, под которым отдыхал директор картины.

– Юрий Анатольевич, – оператор попытался объяснить ситуацию, – режиссёру срочно понадобился операторский кран и его надо, как можно быстрее привезти на съемочную площадку.

– Вот не было печали! – Семёнов нехотя поднялся и обратился к администратору:

– Вот что Шурик, немедленно езжай на базу, разыщи водителя крана и, что есть духу, гони его сюда!

– Понятно, – коротко отозвался Петров и уже через минуту умчался на машине в гостиницу.