Арабская кровь - Таня Валько

– Можно оставить у вас два пакета, а потом за ними вернуться? – спрашивает она у продавца. – Я живу рядом, но столько сразу не донесу.

– Знаю, знаю, знаю твою семью много лет! А в тебе есть что-то от саиды Нади, – по-доброму смеется мужчина. – Мой сынок тебе поможет, mafisz muszkila.

– Спасибо огромное! – Марыся счастлива, она чувствует себя снова как дома.

Молодая женщина приходит к выводу, что такая бескорыстная доброжелательность возможна только в Ливии. Кто бы помог человеку, особенно женщине, например, в той же Саудовской Аравии? Никто! Может, только филиппинец, которому нужно было бы за это заплатить. Она иронично улыбается. Вернувшись, выкладывает покупки в холодильник и шкафчики. Потом со стаканом воды выходит в сад. Она открывает пачку сигарет, которые нашла в сумке Дороты, и впервые с незапамятных времен затягивается. Она курила немного в Йемене, но когда приехала в Саудовскую Аравию, ей это даже в голову не пришло. Она осматривает с каждой стороны пачку «Marlboro» и думает, есть ли у мамы сейчас что покурить. Мама… Где же она? Слезы наполняют глаза Марыси, но она молча глотает их и сжимает губы. «Наверное, жива и снова вернется ко мне. Да, мы скоро встретимся», – убеждает она себя.

– Кто там?

Через пару часов, проведенных в кухне, Марыся слышит, как хлопают входные двери.

– Хорошо, что ты никуда не выходила. – Муаид обнимает двоюродную сестру и окидывает удивленным взглядом кухню, где сейчас готовится еда. – Хотя… Ну что ж, здесь еще относительно безопасно.

Он целует ее в лоб. Марыся внимательно смотрит на него. Создается впечатление, что за прошедшие сутки мужчина постарел лет на десять. Лоб изрезали длинные борозды. Вертикальные морщины между бровями и в уголках губ углубились. Из-за этого черты лица кажутся острыми и он стал выглядеть насупленным. На висках волосы почти полностью побелели, а остальные словно припорошены сединой. Как такое возможно? Глаза Марыси расширились от удивления.

– Что случилось?! – почти кричит она.

– Спокойно, спокойно… – Муаид мягко дотрагивается до ее плеча.

– Что с мамой?! Она мертва?

– Это дело не касается Дороты. К сожалению, след твоей матери потерялся, и сейчас мы должны рассчитывать только на ее выносливость, стойкость и счастье. Я уверен, что очень скоро она к нам приедет.

– Что тогда? – Марыся облегченно вздыхает и одновременно чувствует угрызения совести из-за того, что она такая ужасная эгоистка: радуется, что несчастье не касается ее близких.

– Пойдем в зал.

Муаид выходит.

– Это разговор не для кухни, – говорит он, задержавшись у двери.

Марыся выключает газ во всех горелках и послушно идет за двоюродным братом. Тот открывает дубовый буфет, достает из него бутылку «Johnnie Walker», три стакана и падает, измученный, в кресло.

– Хочешь? – спрашивает он девушку.

– А мне это будет нужно?

В этот момент в дом входит Рашид. Он пересекает комнату, как лунатик, и взбегает по ступенькам наверх.

– Посиди с нами, парень! – кричит ему Муаид, но слышен только стук захлопывающейся двери.

– Что-то случилось в Эз-Завии? – спрашивает Марыся, а сердце ее дрожит от волнения. Кто мог обидеть такую счастливую и ни в чем не повинную семью? – Говори же, черт возьми!

– Хадиджа у меня в больнице. Но в данный момент не реагирует ни на какие раздражители. Я должен был бы завезти ее в психиатрическую больницу на Гаргареш, но не решился. Попробуем управиться с этим сами.

– Ну? – Марыся подгоняет его, потому что хочет уже услышать самое худшее.

– Аббас и четверо детей мертвы. Мы их похоронили рано утром. – Двоюродный брат говорит бесстрастно, как будто ничего не чувствует, а только просто сообщает о ситуации, которая где-то случилась.

– Что? Как? Почему? Что с ними сделали? Кто их убил?

Марыся одним махом выпивает полстакана виски, кривится, глотает слюну и слезящимися глазами смотрит на собеседника.

– Ну! – снова подгоняет она Муаида, который тем временем лихорадочно думает, как отфильтровать информацию и как облачить в слова весь ужас, который случился с семьей Хадиджи.

– В бассейн, расположенный в их саду у виллы, попал снаряд и убил всех на месте.

– Откуда он там взялся? Кто в них стрелял? Или сбросили с самолета?

– Выглядит так, как будто сработала какая-то пусковая установка, а не авиация.

Муаид снова наполняет свой стакан.

– Я принесу что-нибудь из еды, а ты реши, что еще хочешь или можешь мне рассказать.

Марыся выходит в кухню и забивается в угол за дверью. Ей хочется выть. Она закрывает лицо руками, грызет пальцы, но больше не в состоянии сдержать слез. Они ручьем текут по ее побледневшему лицу и капают на грудь. Ничем не сдерживаемый поток течет и из ее носа тоже, попадает в раскрытый рот, а она, словно маленькая девочка, слизывает их языком и растирает по лицу. Затем она садится на корточки и старается привести себя в порядок. Руками, сжатыми в кулаки, она трет глаза. Через минуту Марыся встает, отрывает кусок бумажного полотенца, вытирает лицо, ополаскивает его холодной водой и входит с едой в зал.

– Как ты? – заботится двоюродный брат, видя ее распухшие веки и красный нос.

– О’кей. – Марыся берет стакан, опрокидывает в себя его содержимое, запивая на этот раз пепси. – Не нужно ли нам посмотреть, как там Рашид?

– Дадим ему немного времени. В таких случаях необходимо одиночество. Дорота не оставила каких-нибудь сигарет? Сегодня хороший день для того, чтобы нарушать все запреты и правила.

Молодая женщина вытягивает из кармана джинсов пачку и бросает на середину стола. Еда стынет, а брат и сестра молча сидят в комнате, которая все больше наполняется дымом.

– Что теперь? – спрашивает Марыся, чувствуя, что ей пора идти в спальню. У нее страшно кружится голова.

– Мы должны жить и тянуть свою лямку. Поможете мне с Рашидом в клинике. А когда закончится революция, обдумаем и решим, что делать дальше. У нас сейчас две сестры, Самира и Хадиджа, наши тетки, которых мы обязаны окружить заботой. Нам есть для кого жить. Будущее покажет верность принятых нами решений.

– Спокойной ночи, – говорит Марыся и встает. – До завтра.

– Да, поспи… как-то.

– Рашид, что с тобой? – обеспокоенный двоюродный брат входит в комнату парня. Тот лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку.

– В порядке, жить буду, – отвечает он хрипло. – Не убью себя. У меня ведь есть миссия, которую я должен выполнить.

– Надеюсь, что не будешь искать пути для мести! Это плохой способ, чтобы утихла боль.

– Да, да… ты прав. Давай спать, завтра чуть свет хочу поехать и увидеть, что с матерью. Аббас просил меня перед смертью, чтобы я о ней заботился, данного ему слова я никогда не нарушу.