Возвращение во Флоренцию - Джудит Леннокс

Год назад она сказала Фредди, что, если начнется война, в Лондоне она будет в не меньшей опасности, чем во Флоренции. Сказала, что хочет избежать мучительных воспоминаний, связанных с Англией. И то, и другое было правдой, но сейчас она в первый раз задумалась о том, правильно ли поступила, оставшись, или ей лучше было уехать из Италии вместе с остальными англичанами.

После аварии, когда самые черные дни, полные тоски и скорби, миновали, у нее внутри осталась лишь пустота. Она не смеялась и не плакала. Ее ничего не трогало. Что бы она ни делала — пряталась от всего мира или бросалась на поиски острых ощущений, — пустота оставалась с ней. Ей казалось, что она никогда больше не сможет испытать подлинных чувств. Она знала — понимала рассудком, — что любит Фредди. Точно так же она знала, что любит Макса, Рея и других своих близких друзей. Но она не чувствовала любви. И теперь, в Италии, какая-то часть ее души наконец начала оживать.

Она присела на диван и закурила. Тесса ощущала следы присутствия Гвидо в ее комнате — она погладила ладонью подлокотник дивана, где лежала его рука. «Я вряд ли смогу остаться в стороне», — сказал он ей. Это было предупреждение. Ей пора уезжать. Она не станет разрушать его жизнь, жизнь Маддалены и Лючиеллы. Некоторые уроки она хорошо усвоила.

Однако куда ей ехать и что делать? Она приходила в ужас при мысли о том, чтобы начинать все сначала, снова быть в полном одиночестве, пускаться в утомительные поиски жилья и работы.

Она взяла письмо Фаустины Дзанетти и открыла его. Тон Фаустины был практичным, но дружелюбным. На вилле всегда найдется работа для еще одной пары рук; Тесса может жить там, если согласна трудиться. Во время войны наверняка будут перебои с продуктами, поэтому им придется интенсивней возделывать землю. Если Тесса захочет, она может помогать в школе или в больнице. В обмен на это ей предоставят жилье и стол.

Вступление Италии в войну все изменило. Гвидо прав: ей небезопасно оставаться во Флоренции. Надо затеряться в сельской местности, спрятаться, потому что в противном случае в опасности окажется не только она, но и другие люди. Если она собирается поселиться на вилле Дзанетти, надо сообщить об этом Фредди. Но письма могут вскрывать и читать, и, если, как предупреждал Гвидо, ее национальность откроется, Тессу могут обвинить в шпионаже. Она должна быть предельно осторожна.

Через три недели итальянская армия дошла до Французской Ривьеры и заняла Ментону. Тем же вечером Тесса написала Фаустине, принимая ее приглашение.

В следующий раз Фредди повстречалась с Джеком Рэнсомом в «Дорчестере», в декабре 1940, в разгар лондонских бомбежек.

Они сидели за столиком впятером: Фредди, Ангус Корстофайн, Джулиан Лоренс, Рей и его девушка Сьюзан, работавшая диктором на Би-би-си. На Фредди было мамино гранатовое ожерелье; камни таинственно мерцали на фоне черного вечернего платья. В другом конце зала шло бурное веселье: там сидела большая компания и из-за столика раздавались взрывы смеха, громкие голоса и иногда аплодисменты.

Сьюзан рассказывала им о том, как столкнулась с Майрой Хесс на ступенях радиоцентра, когда из-за дальнего столика раздались возгласы: «Джек!»

Рей прошептал:

— Черт побери, я даже сам себя не слышу. По-моему, пора заткнуть им рты.

Фредди обернулась и посмотрела на мужчину, который шел через зал ресторана. Это был Джек Рэнсом. Он был в военной форме и выглядел совсем по-другому: в добром здравии, подтянутый, чистый — полная противоположность тому, каким Фредди видела его полтора года назад. «Джек», — подумала она, — Джек, который вовлек ее в то опасное приключение в горах. Значит, он в Лондоне.

Ангус проследил за ее взглядом.

— Ты с ним знакома?

— С Джеком Рэнсомом? Да, немного. А ты?

— Я учился в школе с его старшим братом.

Фредди повернулась к Сьюзан.

— Она была в красивом платье?

— Нет, в блузке и юбке.

— Это же радио, Фредди, — заметил Джулиан. — Туда не надо наряжаться.

Фредди улыбнулась.

— Мне казалось, Майра Хесс должна все время быть в вечерних платьях. Даже если она моет посуду.

Официант подал им кофе и пирожные. Джулиан спросил:

— Кто-нибудь знает, где Макс?

— Он предупреждал, что может опоздать, — ответила Фредди.

После захвата Нидерландов и Франции в 1940 все иностранцы из враждебных стран, жившие в Британии, были заключены в лагеря — и Макс в том числе. Когда угроза вторжения миновала, паника утихла, и интернированных начали выпускать. Освободившись из лагеря на острове Мэн, Макс устроился на работу в Министерство информации.

Из-за дальнего столика снова раздался взрыв смеха. Фредди встала и поцеловала Ангуса в щеку.

— Я на минуту, дорогой. Пойду поздороваюсь с Джеком.

Она пересекла зал и подошла к шумной компании.

— Джек! — окликнула Фредди.

Он обернулся.

— Господи боже, Фредди Николсон! — Джек поднялся, широко улыбаясь. — Ну надо же, какая встреча. Очень рад вас видеть.

— Как ваша нога?

— В полном порядке — благодаря вам. А как вы? Выглядите великолепно.

— Да и чувствую себя гораздо лучше, чем при нашей последней встрече.

Джек представил ее своим друзьям:

— Это мисс Николсон. — Дальше последовал длинный список имен. — Вы ужинаете здесь, Фредди?

— Мы почти закончили. Думаю, поедем куда-нибудь потанцевать. Мне пора идти — увидимся, Джек.

Она вернулась к своему столику. Ангус приберег для нее самое аппетитное пирожное — маленький шоколадный эклер.

Фредди теперь работала в военном министерстве. В октябре ей поручили отнести несколько папок в кабинет на втором этаже. Она постучала в дверь, и голос пригласил ее войти. Мужчина, сидевший за столом, бросил на Фредди короткий взгляд и сказал: «Спасибо», — а она передала ему папки. Потом он спросил, как ее зовут. «Николсон, — ответила Фредди. — Мисс Николсон». «А я — Ангус Корстофайн, — сказал мужчина. — Вы не согласитесь выпить со мной сегодня вечером, мисс Николсон? Хотя бы из простого сочувствия — я ведь так далеко от дома. Обещаю вести себя хорошо. Просто у вас такие красивые глаза!»

Они встретились после работы в «Кларидже», где он остановился. После двух мартини (Ангус пил виски), он добился у нее согласия поужинать с ним на следующей неделе, а потом подвез на такси до дома. Его полное имя было Ангус Джеймс Макриди Корстофайн. Майор Ангус Джеймс Макриди Корстофайн. Он жил в замке между Пертом и Бреймаром, в фамильной вотчине Корстофайнов. Ангус был на двадцать лет старше Фредди, высокий, рыжеволосый, голубоглазый. Он воевал во Франции и был эвакуирован из Дюнкерка на одном из последних кораблей, покинувших порт. Периодически он оказывался в военном министерстве, но большую часть времени проводил в тренировочном лагере в Шотландии. Он был симпатичный, прекрасно воспитанный и умел поддержать любую беседу. Ангус не любил танцевать, однако мирился с танцами ради Фредди, хотя сам предпочел бы пешую прогулку или рыбалку. Наутро после их совместных ужинов он всегда посылал ей цветы. Фредди решила, что розы и орхидеи он получал, скорее всего, из какой-то частной оранжереи. Где еще зимой 1940 в насквозь промерзшем, разгромленном Лондоне можно было раздобыть такую красоту?